Однако это лишь предположения. В чём девушка была уверена точно — хищник стайный. О том поведали следы в Ух-Нод и множественные раны на трупах. Так где остальные? С минуты на минуту подоспеют на помощь своему разведчику или же она душила изгоя?

Между тем ярый натиск существа стал угасать. Чёрные, круглые глаза стиснул сонливый прищур. Когти дёргались всё реже, вяло перепиливая сжимавший их кулак. Медленнее. Ещё медленнее. Пока, наконец, не замерли — снорх осел, бесконтрольно навалился на северянку. Лишь тогда она столкнула его вбок, где тот распластался, вывалив серый язык. Эрминия поднялась. Утёрла лицо рукавом. Внимательный взор полоснул окрестности в поисках марева. Затем упал на неподвижную морду. Удивительно, но выдаваемого паром дыхания не мелькнуло даже в бою, словно по жилам хищника тёк мороз. Так и дохлым прикинуться не сложно. Благо есть проверенный способ развеивать подобные сомнения — ободранная ладонь вытянула из-за спины меч. Точный взмах. Белая голова послушно отделилась от тела. Из разрубленной шеи на снег засочилась прозрачная слизь, которая сразу же начала твердеть и трескаться.

Ёжась от холода — вместе с кровью нутро покидало и тепло — Эрминия перетянула беспалую, дрожащую руку ремнём ножен. Потом распорола снорху брюхо. Если откушенные пальцы не сильно пострадали, возможно, их ещё удастся приживить. Что-то такое она слышала от Лайлы, рассказывающей про чудеса целительной магии. Но в желудке, вонявшем гнилью и уксусом, нашлось лишь розоватое желе с горсткой костей: чьи-то позвонки, осколок ребра и две знакомых фаланги. Проклятье. Всё будто в щёлочи полежало. С ней северянка была знакома не понаслышке: доводилось пытать людей по указке «Апофеоза».

Злость на саму себя за впустую потраченное время подарила искорку тепла. Эрминия подхватила ветки и со всех ног рванула обратно к укрытию. Рэксволд, вероятно, уже скормил огню последние щепки. Нельзя дать костру потухнуть. Ведь теперь, с оглядкой на болезнь и ранение, развести его заново не получится даже вдвоём: ловкость рук, фалвар или огниво — четвёртого не дано.

* * *

Забравшись в сани, Джон покосился на сидевшую рядом Лайлу. Её взор был не приветливее взгляда крестьянина, заметившего чей-то силуэт с мешком на своём тыквенном поле. Сегодняшний день не стереть из памяти. Особенно из вампирической, где самые давние события свежи, как парное молоко. И всё же, несмотря на вторую, полностью свободную упряжку, Лайла находилась рядом. С тяжёлым сердцем и комом мыслей, в которых обида, отвращение и злость кипящей рекой подмывали мост взвешенных решений перед оплотом мудрости.