— Ты сказал — вампиры? Не вампир? — Изумлению Яна не было предела. — Они же одиночки, друг друга терпеть не могут!

— Тварей пять-шесть заявилось. Пацаны болтают, может, кто из кровососов клан сбить смог?

— Этого ещё не хватало. — Ян достал кошель и, глубоко задумавшись, наморщил лоб. — Выходит, рыба и лес скоро подорожают.

— Рыба — та подорожает. Лес, вряд ли. Хутор целехонек, наши парни в нём остались, так что как за дровами из Форта ездили, так и будут. А вот с рыбой облом. Если только не хотите пруды под себя подмять.

Торговец мои слова о возможном расширении бизнеса проигнорировал, выложил на стол пятисотку и придавил банкноту монетами.

— Пятнадцать рублей золотом, остальное серебром тебя устроит?

— Вполне, — сгреб я деньги.

Пятикопеечную серебряную монетку, размером не больше ногтя мизинца, даже смотреть не стал и сразу кинул в кошель. Империал — пятнадцатирублевая золотая монета царской чеканки — так же подозрений не вызвал и отправился следом, а вот серебряный рубль оказался слишком уж покоцанным. Да и дырка неизвестно каким сплавом запаяна.

Принимать монету или не стоит?

И Яна обидеть нельзя, и по деньгам пролететь не хотелось бы. Вопрос…

— Что-то не так?

— Всё в порядке, — решил я. Нормальная монета. Год чеканки 1831. Вес четыре золотника и двадцать одна доля, если в граммах, то примерно восемнадцать. А что побитая — ничего страшного, стоимость её это почти не уменьшает. — Ладно, пора и честь знать. А то сижу, отвлекаю вас.

— Что ты, Лёд, что ты! Для друзей у меня время всегда найдётся, — заулыбался Ян и совершенно серьёзно добавил: — Появится что интересное — заходи. Понимаешь, о чем я?

— Обязательно, если что-нибудь разузнаю, сразу забегу, — кивнул я и подошёл к двери, уже там вспомнил о просьбе Петровича и обернулся: — Смирнов просил придержать для него бочонок светлого, когда пиво из Ключей придёт.

— Хорошо, запишу. — Ян надел очки, достал книгу, которую отложил при моем появлении, и вдруг предупредил: — Ты поосторожней, смотри, Скользкий. И так по краю ходишь, а сейчас неизвестно что в Форте затевается. Лишний раз на рожон не лезь.

Я как вкопанный замер на пороге и поинтересовался:

— О чем это вы, Ян Карлович?

— А помнишь, как у Есенина: «Будто я в кабацкой пьяной драке получил под сердце острый нож»? Или слова не те? Разницы, в общем, никакой… Да не стой ты в дверях, иди уже.

Я шагнул в коридор и беззвучно выругался.

Мать вашу! Вашу ж мать!

Что ж это такое творится⁈ Ян по-пустому болтать не станет; раз говорит — стоит прислушаться.

И сразу вернулись изрядно ослабшие за прошедший день сомнения по поводу найденного пистолета и поведения Дрона. Не об этом ли речь? Может, стоит с Яном посоветоваться?