— Вот уроды, мать их! Не могли предупредить?

— Насчёт волколака? А ты бы согласился участвовать в облаве за такие гроши? Я лично — нет. Жизнь стоит несколько дороже, не находишь? Да и Дрон бы на это дело не подписался. А прикинь, сколько профи за один только вызов денег просят? Жилин, говорят, вообще меньше чем за полштуки золотом из дому не выходит.

— Блин, а если бы у нас серебра с собой не оказалось?

Накатившее раздражение моментально переросло в желание найти старосту и набить ему морду. Понимаю — глупо, да. Но руки так и зачесались.

— Сам-то понял, что сказал? — Шурик сыто рыгнул и откинулся спиной на стену. — И у кого из наших серебряных пуль нет? Да и ножи у многих. Разве что у Макса ничего, так он в патруле первый раз. — Здоровяк вдруг заулыбался и указал мне за спину: — О, смотри, вон и оно всплыло.

Я обернулся, и действительно — в дверь как-то неуверенно и бочком протиснулся Макс, при одном взгляде на которого нестерпимо захотелось рассола. Очень уж его штормило. Обычно румяные щеки впали и были какого-то непередаваемого зелёновато-серого оттенка, глаза с полопавшимися сосудами заплыли, а голову он держал так, будто она стала куском крайне хрупкого стекла. Кое-как добредя до нашего стола, новичок рухнул на скамейку рядом со мной, и от него пахнуло столь ядрёным перегаром, что пришлось отвернуться и глотнуть свежего воздуха.

Да уж, теперь ясно, почему никто не пытался вызнать у меня, что именно стряслось с Лысым. Судя по состоянию Макса, вчера он рассказывал о произошедшем раз десять, а то и больше.

— Посмотрел бы, как ты волколака серебряным ножичком завалить пытаешься, — пробурчал я и спросил: — Меня почему пить не позвали?

— Дрон запретил беспокоить. Сказал только хавки в комнату закинуть и всё, — пожал плечами Ермолов и указал на длинное зарешечённое окно, изморозь на котором уже подсвечивали лучи восходящего солнца. — Вы доедайте быстрей, выходить пора.

Макс издал какой-то неопределенный стон, по-видимому, означавший его полное и бесповоротное намерение бросить пить, и попытался глотнуть оставленного Шуриком чая. Судя по перекосившемуся лицу, на пользу ему это не пошло.

— Что, плохо? — с неприкрытым злорадством в голосе поинтересовался я. — Пить меньше надо!

— Иди ты! Не видишь, колбасит человека? — возмутился Макс и тяжко вздохнул: — Сейчас ещё отошёл немного, а как проснулся, вообще чуть кони не двинул. — Он поморщился, попробовал сделать ещё один глоток и горестно вздохнул: — А всё Дрон, зараза…

— Он-то тут причем? Насильно тебе брагу заливал?

— Да нет, он меня полчаса вопросами мучил, а потом из-за опоздания три штрафных кружки выпить пришлось.