Вместе с отцом они поднялись на верхнюю платформу и подошли к трону. Али невольно залюбовался им. Трон, вырезанный из небесно-голубого мрамора, был вдвое выше Али. Изначально он принадлежал Нахидам, и это чувствовалось. Настоящий памятник расточительности, которая и стала причиной их низвержения. Его спроектировали так, что сидящий на нем представал живым шеду: легендарным крылатым львом, фамильным талисманом Нахид. Рубины, сердолики, розовые и оранжевые топазы, выложенные на подголовнике, напоминали восходящее солнце. Подлокотники были похожим образом украшены в подражание крыльям, а ножки вырезаны в виде толстых когтистых лап.

Камни сверкали в солнечных лучах. Али вдруг заметил, что точно так же сверкают тысячи вперившихся в него глаз. Он опустил взгляд. Ничто так не объединяет племена, как сплетни об их правителях. Оставалось только догадываться, какие начнутся пересуды, если они заметят, что младший сын Гасана заглядывается на отцовский трон в свой первый день при дворе.

Отец кивнул на украшенную драгоценными камнями подушку у подножия трона.

– Твой брат отсутствует. Можешь занять его место.

Только слухи множить.

– Я постою, – поспешил отказаться Али и отодвинулся от подушки Мунтадира.

Король пожал плечами:

– Как знаешь.

Он устроился на троне. Али и Каве встали у него по бокам. Али переступил через себя и поднял глаза на толпу. Тронный зал вмещал в себя десять тысяч человек, но Али показалось, что сейчас здесь присутствовала примерно половина от этого числа. Знать из всех племен, чье постоянное присутствие требовалось в знак доказательства их преданности королю, делила зал со священнослужителями в белых тюрбанах, а придворные писцы, младшие визири и казначеи сновали вокруг в головокружительном разнообразии парадных одежд.

А бо́льшую часть собравшихся представляли простолюдины. Никаких, разумеется, шафитов, если не считать слуг. Но многие были обладателями смешанной племенной крови – как Али. Все постарались принарядиться – никто не осмелился бы прийти ко двору как-то иначе, но бросалось в глаза, что многие здесь принадлежали к низшему сословию Дэвабада: кафтаны на них были чистые, но залатанные, а из украшений только металлические браслеты.

С места встала женщина Аяанле в кафтане горчичного цвета с черной лентой писца вокруг шеи.

– Именем короля Гасана ибн Хадера аль-Кахтани, защитника Веры, на восемьдесят восьмой раби ас-сани[23] двадцать седьмого поколения с Сулейманова благословения объявляю собрание открытым!

Она зажгла масляную лампу в стеклянном цилиндрическом колпаке и поставила перед собой на помост. Али знал, что отец будет выслушивать обращения просителей, пока масло в лампе не закончится, но глядя, как придворные служители выстраивают толпу внизу в некое подобие очереди, он поразился их числу. Неужели его отцу придется выслушать каждого?