Кровь отлила у Нари от лица.

– Мне… очень жаль. Я понятия не имела.

Низрин села напротив нее на скамейку.

– Такпослушай меня, Нари. Кахтани не твои друзья. Так каждый раз происходит. Кто-то из нас делает один неверный шаг – или дажедумает о том, чтобы сделать неверный шаг, и сотни расплачиваются за ослушание.

Дверь в хаммам распахнулась. Ворвался солдат-Гезири.

Низрин вскочила на ноги и закрыла Нари от посторонних глаз.

– Ты что, позабыл о приличиях?

Солдат положил руку на зульфикар.

– Подстилка Бича их не заслуживает.

Подстилка Бича? От этих слов Нари стало так гадко, что у нее затряслись руки, и Низрин пришлось помогать ей одеваться. Она натянула на Нари просторное льняное платье и подвязала ее шаровары.

Низрин накинула на ее влажные волосы свою черную чадру.

– Прошу тебя, – взмолилась она на дивастийском. – Ты осталась у нас одна. Забудь на время про свое горе. Забудь про наш разговор. Скажи королю то, что он хочет услышать, только добейся помилования.

Солдат нетерпеливо схватил ее за запястье и потащил на выход. Назрин не отставала.

– Бану Нари, пожалуйста! Ты же знаешь, что он любил тебя. Он бы не хотел, чтобы ты отказалась…

Солдат захлопнул дверь у нее перед носом.

Он потащил Нари через сад. Погода стояла скверная: серые облака пачкали небо, порывистый ледяной ветер хлестал ее брызгами дождя по лицу. Она потуже закуталась в чадру и задрожала, мечтая раствориться в ней.

По скользкой от дождя террасе они вышли к небольшой деревянной беседке, примостившейся между густым травяным огородиком и старым раскидистым нимом. Король был один. Такой же невозмутимый, как и всегда. Его черный кафтан и яркий тюрбан ни капельки не намокли.

Несмотря на указания Низрин, Нари не поклонилась. Она расправила плечи и посмотрела королю прямо в глаза.

Он отпустил солдата.

– Бану Нахида, – поздоровался он спокойно и указал на скамейку напротив. – Не желаешь присесть?

Она села, подавив желание отодвинуться на самый дальний от него краешек скамейки. Все это время он не сводил с нее глаз.

– Выглядишь лучше, чем в нашу последнюю встречу, – заметил он невзначай.

Нари дернулась. Она очень смутно помнила прибытие короля на корабль и то, как обрушилось на нее второй волной действие его Сулеймановой печати, пока солдаты оттаскивали ее от праха Дары, а она кричала и вырывалась.

Нари хотела как можно быстрее положить конец этой беседе и уйти от него подальше – как можно быстрее.

– Мне ничего неизвестно, – выпалила она. – Мне неизвестно, кто ему помогал, мне неизвестно…

– Я тебе верю, – остановил ее Гасан. Нари ответила на это удивленным взглядом, и он продолжал: – Мне это, в общем-то, безразлично, но если хочешь знать, я тебе верю.