– Хорошо. – Она подняла руки. – Любопытство перебороло здравый смысл. Расскажи мне о рабах.

Али поднял факел и кивнул в сторону коридора, ведущего в главный корпус библиотеки.

– Поговорим на ходу. Будет выглядеть неприлично, если мы пробудем здесь слишком долго.

– Опять дьявол, что ли?

Али покраснел, и Нари засмеялась.

– А знаешь, ты бы легко вписался в каирскую жизнь, – добавила она, разворачиваясь к выходу.

Я знаю. В конце концов, именно поэтому отец и доверил ему эту миссию.

– Получается, реальность похожа на наши сказки? – спросила Нари по-арабски с египетским акцентом, перевозбужденно тараторя. – Джинны, запертые в кольцах и лампах, вынуждены исполнять все желания своих повелителей?

Али кивнул.

– Рабское проклятие возвращает джинна в его первоначальное состояние – какими мы были до того, как пророк Сулейман, мир его дому, благословил нас. Но подвох в том, что свои силы джинн может использовать только для того, чтобы угождать своему повелителю. Все естество джинна зиждится на прихотях господина.

–На всех прихотях? – Нари содрогнулась. – В сказках все так просто: люди желают себе несметных богатств, роскошных дворцов, но… – она закусила губу. – Люди могут быть способны на нечеловеческие зверства.

– Этим они не отличаются от нашей расы, – мрачно согласился Али. – Наверное, это общее у всех рас.

Нари ненадолго задумалась и нахмурилась.

– Я думала, ифриты ненавидят людей. Зачем тогда дарить им всесильных рабов?

– Это не подарок. Это чистая, бесконтрольная сила, – объяснил Али. – Редкие ифриты отваживались напрямую причинять вред человеку с тех пор, как Сулейман проклял нас. Они научились обходиться без этого. Джинн в рабском подчинении у тщеславного человека способен учинить разрушения нереальных масштабов. – Он покачал головой. – Это месть ифритов. То, что эта месть попутно сводит джиннов с ума, – лишь приятный побочный эффект.

Нари побледнела.

– Но их можно освободить? Рабов?

Али помедлил, вспоминая реликт Афшина, спрятанный в склепе глубоко у него под ногами, – реликт, которого там не должно было быть вовсе. Даже его отец не понимал, как Дарая-вахаушу удалось освободиться из рабства без его реликта. Но он мог ответить на вопрос Нари без зазрения совести – все равно Нари никогда не бывала в том склепе.

– Если им повезет и кто-то из Нахид сможет воссоединить сосуд раба – кольцо или, например, лампу – с их реликтом, то да, – ответил Али.

Ему казалось, что он слышит, как вращаются шестеренки у нее в голове.

– Реликт?

Али постучал по стальному стержню у себя в ухе.

– Мы получаем их еще в детстве. У каждого племени свои традиции, но принцип в том, что нужно собрать… по сути,реликт самих себя: немного крови, прядь волос, молочный зуб. Все это заливается металлом, и мы носим это при себе не снимая.