– Прекращай так говорить, ахи, – предупредил он и кивнул на поднос. – Почему бы тебе не подкрепиться? Может, вес еды в животе вернет тебя с небес на землю.

Али заворчал, но не стал спорить и взял со стола стеклянный стакан с кислым тамариндовым шербетом. Он понимал, что брат желает ему добра и пытается по-своему познакомить своего неловкого, воспитанного Цитаделью братца с придворной жизнью, но в салоне Хансады Али чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Это место было апофеозом вульгарности, от которой Анас хотел очистить Дэвабад.

Али украдкой глянул на куртизанку, когда та наклонилась нашептать что-то на ухо Мунтадиру. Хансаду называли одной из самых искусных танцовщиц в городе. Она происходила из семьи иллюзионистов Агниванши и была ослепительно хороша собой – Али не мог отпираться от этого факта. Даже Мунтадир, его старший брат, обольститель, известный тем, что оставляет за собой вереницы разбитых сердец, был ею увлечен.

Видно, ее очарования хватает на то, чтобы оплачивать эту роскошь. Салон Хансады располагался в одном из самых престижных кварталов города. Лиственный анклав угнездился в самом сердце культурного центра Агниваншийского сектора. Это был большой и красивый дом. Три этажа из белого мрамора с кедровыми ставнями в окнах огибали светлый внутренний дворик с фруктовыми деревьями и изящным изразцовым фонтаном.

Али позаботился бы, чтобы все это сровняли с землей. Он презирал увеселительные заведения. Не только потому, что в таких притонах предавались всем мыслимым и немыслимым порокам, без стыда и у всех на виду, но от Анаса Али узнал, что большинство девушек здесь были шафитскими рабынями, выкраденными из дома и проданными за выгодную цену.

– Господа.

Али поднял голову. Танцовщица остановилась перед ними и поклонилась до земли, положив ладони на плиточный пол. Ее волосы, как и у Хансады, были черны и блестели как вороново крыло, а кожа мерцала, как у чистокровной, но Али видел, как из-под прозрачной вуали виднелись круглые уши. Шафитка.

– Встань, красавица, – сказал Мунтадир. – Такому милому личику не место на полу.

Девушка встала, сложила ладони и подняла на Мунтадира свои каре-зеленые глаза, хлопая длинными ресницами. Мунтадир улыбнулся, и Али подумал, что этой ночью у Хансады может появиться соперница. Брат подозвал девушку ближе и продел палец под ее браслеты. Она засмеялась, и он взял нитку жемчуга со своей шеи и, не снимая, накинул поверх ее вуали. Он прошептал что-то ей на ухо, и она снова засмеялась. Али вздохнул.

– Принцу Ализейду, наверное, тоже хочется, чтобы ты уделила ему немного внимания, Рупа, – пошутила Хансада. – Тебе нравятся высокие, темные и сердитые мужчины?