Он помолчал. В его глазах горело раскаяние.

– Когда я вспоминаю все, что натворил…

– Я больше не хочу об этом слышать. – Она выдернула поводья у него из рук. – Поехали. Чем скорее доберемся до Дэвабада, тем скорее разойдемся разными дорогами.

Она пришпорила лошадь сильнее, чем обычно, та недовольно фыркнула и припустила рысцой. Нари вцепилась в поводья и стиснула ноги, отчаянно надеясь, что не разобьется из-за одного опрометчивого движения. Она была ужасной наездницей, а вот Дара, напротив, был словно рожден в седле.

Нари пыталась расслабиться, зная уже по опыту, что скакать комфортнее всего тогда, когда она позволяет своему телу вторить движениям животного и когда ее бедра не зажаты, она покачивается в седле, а не дрыгается из стороны в сторону. Нари слышала, как за спиной лошадь Дары топчет копытами мерзлую землю.

Он поравнялся с ней в два счета.

– Эй, не убегай от меня. Я же извинился. В общем… – Его голос сорвался, а когда Дара заговорил вновь, Нари с трудом расслышала слова. – Я отвезу тебя в Дэвабад.

– Да, знаю. К городским воротам. Это я уже слышала.

Дара помотал головой.

– Нет. Я отвезу тебяв сам Дэвабад. Я буду лично сопровождать тебя к королю.

Нари потянула поводья, чтобы лошадь сбавила шаг.

– В чем подвох?

– Ни в чем. Клянусь прахом своих родителей. Я отведу тебя к королю.

Несмотря на зловещую клятву, поверить в такую внезапную перемену оказалось непросто.

– Разве я не посрамлю память твоих драгоценных Нахид?

Он пристыженно отвел взгляд и стал разглядывать поводья.

– Это неважно. Я не буду гадать, как отреагируют джинны, но… – Он залился краской. – Я не вынесу, если с тобой что-то случится. Этого я себе никогда не прощу.

Нари хотела съязвить на тему его неохотной симпатии к «нечистой воровке», но вовремя прикусила язык, тронутая ранимостью в его голосе и тем, как взволнованно он вертел кольцо на пальце. Дара напоминал нервного жениха перед свадьбой. Он говорил правду.

Нари вытаращилась на него. За поясом у Дары висела сабля. Серебряный лук за плечом блестел в утреннем свете. Какие бы глупости иногда ни срывались у него с языка, с ним было полезно дружить.

Она соврала бы, если сказала, что ее взгляд не задержался на нем лишнюю секунду. У нее екнуло сердце.Дружить, – напомнила она себе. –И только.

– Так какого приема ты ждешь в Дэвабаде? – спросила она.

Дара посмотрел на нее и невесело улыбнулся.

– Ты что-то говорил о темнице, – напомнила она.

– Повезло, что моя спутница – лучшая домушница в Каире. – Он хитро усмехнулся ей и пришпорил лошадь. – Не отставай. Мне теперь никак нельзя тебя потерять.