Сеньор Педро развернулся и пошел к дому, а я открыл водительскую дверь. Она со скрипом подалась, показав салон — пыльный и потертый. Руль был будто погрызен местами. Посмотрел вниз и остолбенел. Из-под сиденья торчал ствол. И не охотничьего ружья, и даже не пистолета, а автомата Томпсона. Когда живешь в оккупации, в оружии начинаешь разбираться очень быстро. И даже на звук определять из чего стреляют и как далеко. В том числе и из трофейного для оккупантов оружия.

— Это что такое? — спросил я, стараясь не выдать тревоги в голосе.

Педро вернулся и заглянул в кабину через моё плечо.

— Ребята забыли. Сейчас унесу.

Он спокойно вытащил автомат, потом прикрыл какой-то ветошью, взяв ее там же, под сиденьем, и собрался идти.

— Вы не предупреждали, что там, где нужна моя помощь, понадобится и оружие.

— Не так, Луис, — ответил Педро довольно жестко. — Это инструменты для нашей работы. Но тебе не придется стрелять. Твое дело, как я сказал, привезти и увезти. Остальное сделаем мы. Это — часть нашей борьбы. Сегодня вечером… мы идем за тем, что принадлежит по праву народу.

Такое впечатление, что он пропагандистом работает всю жизнь. Опять, не задумываясь, начал говорить с пафосом и напористо.

— Нужно проверить машину, — закончил свою маленькую речь Педро. — Чтобы не было сюрпризов.

Я лишь растерянно кивнул.

Влез в кабину и сел за руль, ощущая, как сиденье, нагретое на солнце, припекает мне тыл. Проверил педали: сцепление, тормоз, газ. Все казалось на своих местах, но вот сцепление… оно как-то странно проваливалось, не возвращаясь до конца. Наверняка заедает.

— Заводи, — скомандовал Педро.

Я дернул рычаг зажигания. Стартер заворчал, чихнул, но двигатель не завелся. Снова. И снова. Наконец, после пятой попытки, мотор закашлялся и неуверенно, с натужным рокотом, ожил. Весь автомобиль задрожал, его кузов затрясся, словно в лихорадке. Из выхлопной трубы повалил сизый дым с едким запахом гари и несгоревшего топлива.

— Работает! — с гордостью сказал Педро, словно это было чудо.

— Сцепление барахлит, — ответил я, проверяя его еще раз. — Заедает. Но ехать можно.

— Механик обещал починить завтра, — отмахнулся он. — Сегодня сойдет.

Знаем ваше «завтра», оно может длиться вечность.

Я выжал сцепление, включил первую передачу — рычаг заскрежетал, сопротивляясь. Медленно отпустил педаль, давая газу, и грузовик, дернувшись, тронулся с места, выезжая из двора. Я проехал по кварталу, прислушиваясь к каждому звуку. Сцепление действительно заедало, педаль приходилось буквально вытягивать ногой обратно, чтобы она не оставалась в полунажатом положении. Но вроде приспособился. Виртуозной езды я от себя не ждал — и опыта маловато, и перерыв слишком большой. Но, как говорится, третий сорт — не брак. Наверное, у Педро очень резко возникла нужда, раз пришлось меня привлекать.