— ¡Oh, Спутник!

Я опешил. Это слово я точно знал. Но звучало оно… не как название словаря. Может, «спутник» — это по-ихнему какой-то помощник?

— Sí, señor, — сказал я на всякий случай, стараясь не улыбнуться.

Он поправил очки, вперив в меня глаза мутного серого цвета из-за толстенных линз, и спросил:

— ¿Carnet de identidad?

Я замер, но потом догадался. Карнет. Карточка. Документ.

— Sí, — снова кивнул, нащупывая в кармане картонный прямоугольник.

Я извлёк карточку Луиса. Надеялся, сработает. Он принял её без вопросов.

Пока библиотекарь где-то сзади шуршал, я оглядел зал. Было тихо. И пахло старыми книгами, пылью и влажной штукатуркой. И чем-то приятным — может, лавровым листом? Или просто иллюзией уюта?

Через минуту он вернулся с массивным томом в руках. Словарь был похож на кирпич. Пожелтевшие страницы, корешок, слегка пострадавший от мышей, но зато в нём было то, что мне нужно. Старое издание, восьмого года, непонятно как оказавшееся в маленькой читальне. Но вряд ли слова изменили смысл с того времени.

Я сел за стол у окна. До самого закрытия — а прогнали меня вежливо, с лёгким покашливанием, я выписывал слова. Надо бы где-нибудь найти карандаш и блокнот. Попробую позаимствовать у Альвареса, а то скоро писать будет и нечем, и не на чём. Не получится, так придется купить.

Каждое новое слово я проговаривал про себя. Вслух не решался — библиотека требовала тишины. Но улов был намного больше, чем от галантных расшаркиваний из разговорника для путешественников.

Последующие дни в аптеке был близнецами первого. Те же бесконечные «поди туда, не знаю куда» от Альвареса. Разве что платья у Люсии менялись. Всего их было три штуки: первое, в цветочек, второе — с турецкими огурцами, и третье — синее. Такие же застиранные и слегка тесноватые в груди, будто гардероб достался ей от более мелкой родственницы. Или создавался слишком давно, а теперь донашивался.

Люсия была в аптеке главным и единственным заместителем аптекаря. Она относила готовые лекарства на дом, закупала препараты — короче, делала всю низовую работу. Чуть выше рангом, чем я, вечный полотер и принеси-подай.

Альварес оказался тем еще козлом: если мной он просто понукал, раздавая затрещины и оплеухи, то мулатке просто не давал прохода. Не реже раза в день он пытался зажать ее в уголке и облапать. Не стесняясь меня, задирал юбку, засовывал свои руки куда попало. Ловкости ему не хватало, и Люсия каждый раз выскальзывала, сопровождая это звенящим «¡Para! ¡Ahora mismo!»******. Иногда она не выдерживала, плакала в углу, думая, что никто не видит. У меня прямо сердце разрывалось.