Я нашел Сантьяго под навесом. Он сидел на корточках, сосредоточенно затачивая мачете на плоском камне. Металлический скрежет разносился по округе, смешиваясь с шумом лагеря. Его лицо было серьезным, что уже необычно для Яго, который обычно фонтанировал шутками и анекдотами. Увидев меня, он лишь коротко кивнул и продолжил работу.

— Что-то случилось? — спросил я, присаживаясь рядом на небольшой ящик.

Сантьяго отложил мачете, провел пальцем по лезвию, проверяя остроту. Затем поднял на меня свои проницательные, чуть насмешливые глаза.

— Случилось, Луис, — ответил он, его голос был низким, почти шепотом. — Большие люди приехали. И большие дела решаются.

Я напрягся. «Большие люди» — это всегда тревожно. Особенно когда они прибывают в военный лагерь глубоко в горах.

— Какие люди? — спросил я, стараясь говорить как можно более небрежно.

Сантьяго лишь пожал плечами.

— Придут — увидишь. А пока… Принеси воды, если не трудно, надо камень полить

Спустя где-то час народ начал стекаться к штабной палатке.

Мы тоже встали и пошли. В лагере было скучно, любые новые люди привлекали внимание. Возле нее, на открытом пространстве, обычно заставленном джипами и грузовиками, паслось несколько лошадок. Рядом с ними, чуть в стороне, стояла небольшая группа людей. Их было четверо. Все в военной форме армии Батисты. Один, судя по погонам, целый полковник. Даже если бы они были в гражданском — выдавала выправка. Но даже стой они в расслабленных позах, приехавшие держались так, как умеют только кадровые военные. Прямые спины, уверенные движения, цепкие, оценивающие взгляды. В их глазах читалась та же самая смесь высокомерия и усталости, что я видел у офицеров БРАКО на улицах Гаваны.

— Кто это? — прошептал я Сантьяго.

Он лишь неопределенно махнул рукой.

— Армейцы, — сказал он, понизив голос до едва слышного шепота, — Хотят договариваться с нами о зонах влияния

— Не опасно их в лагерь привозить?

— Уже нет. Поверь мне — Батисте недолго осталось. Уже никто не хочет за него воевать. Поднялась вся Куба. Ну им еще глаза завязали, перед тем, как сюда доставить.

Мы подошли ближе к штабной палатке. Возле входа стояли двое повстанцев с автоматами, их лица были напряжены. Они не пускали никого внутрь. Сначала в палатку быстро прошел Борода. Потом «Аргентинец». Собирается вся верхушка.

Мы отошли к толпе партизан, я услышал обрывки фраз. Они говорили о «перемирии», о «зонах контроля», о «гарантиях безопасности». Слова были общими, но их смысл был предельно ясен. Это были переговоры. Переговоры между повстанцами и представителями правительства Батисты. Или армейского руководства, что не одно и то же. Долго они не продлились. Спустя час военные с невозмутимыми лицами вышли из палатки. Им опять завязали глаза, помогли сесть на лошадей. «Аргентинец» лично повез их прочь в сопровождении семерых повстанцев.