Винить можно только себя. Глупо себя повёл, решил, что в трущобах я вне подозрений. Засветился как фраер, которому вдруг привалило. И ни разу не сказал Люсии, чтобы она молчала. Вот товарищи и узнали. Педро в ответ на вопрос, что я за человек, изложил факты. А выводы делать есть кому. Кстати, вот то приглашение Фиделя поговорить, которое не закончилось беседой из-за Ортеги, оно чего касалось? Уж не судьбы ли аптекаря?

Впрочем, поздно плакать по волосам, потеряв голову. Не сказать, что это крючок, на котором меня смогут держать. Просто буду знать, что они знают.

Я сделал ещё один глоток кофе и посмотрел вокруг. Лагерь жил обычной суетой: кто-то тащил связку дров на кухню, где-то спорили из-за очереди в караул, под деревом чистили оружие. Всё выглядело привычным, будничным.

Интересно, сколько человек в лагере знают про аптекаря? Пять? Десять? Кто присутствовал при разговоре Педро с Пиньейро? Кому потом рассказал? Не хочется, чтобы такое деликатное дело стало достоянием общественности. Хотя намеки Мануэля, что в разведке не все ангелы, и о скелетах в шкафу, которым нельзя позволять руководить собой, вроде как говорили: мои умения учтены и при случае меня попросят повторить. А ценные ресурсы перед всеми не светят. Получается, мне оставалось одно — не делать больше глупых ходов.

— Ола, Луис! — вырвал меня из размышлений голос. — Что там Рамос? Мы за своего парня переживаем, а нас проклятый Ортега не пускает. Будто кому хуже станет, если мы переговорим немного!

— Рамос? — переспросил я. — Да в порядке, скоро отпустят, наверное.

Никто меня больше с аптекарем не тревожил. Я провел тренировочку, насколько это возможно в таких условиях — бег, скакалка, бой с тенью. Даже поспарринговать не получится, если и найдутся желающие — без перчаток и кап в момент разобьешь себе кулаки, да и травмироваться можно серьезно. Потом выпросил у Сантьяго патронов и сходил на импровизированное стрельбище, откуда звук не разлетался по всей округе. Правильно сказал Мануэль — сначала надо сжечь здоровенную кучу боеприпасов, а потом, может быть, ты станешь хорошим стрелком. Или нет. Но нельзя сразу взять и палить от бедра с двух рук. Как не получится играть на скрипке или водить машину.

Потом пошел к Ортеге, и мы поболтали о том и сем — не получится ли, что выздоровевшие бойцы станут источником инфекции. Ведь мы не знаем, погибли ли микробы у них в кишечнике, или просто затаились. Потом я рассказал байку о старушке, которая требовала таблетки в красной упаковке, и не желала покупать в коричневой. А ветеринар вспомнил историю, как спьяну кастрировал не того быка, и ему пришлось убегать от хозяина. Одновременно с этим мы складывали салфетки из марли — чтобы не торчали нитки, которые могут застрять в ране. Расходится это добро с неимоверной скоростью, если массово идут раненые. На самом деле просто не хотелось думать, и у меня хорошо получалось. Всё согласно заветам мудрого еврея — нечего переживать о том, чего не можешь изменить.