— У нас еще ничего. А к югу от Посадас начинается болото — ему конца нет. Вот там, парень, совсем беда. После любой царапины тело гниёт месяцами. Дышать нечем от болотной вони. Одежда разваливается в считанные часы. Побываешь там — и поймешь, что здесь еще довольно неплохо.

Весь следующий день мы бездельничали. Кстати, когда встало солнце, Эльдорадо мне показалось вполне симпатичным местом. Да, богатством здесь и не пахло, но какая-то красота имелась. А река и вовсе восхищала. Наверное, километр шириной. Если и меньше, то ненамного.

В обед Пабло накормил нас рыбным супом, предупредил, что после наступления темноты отправляемся. Не знаю кому как, а мне уже не терпелось двинуться дальше. Может, там будет хуже, чем здесь, но мы ведь не отдыхать приехали.

Перед поездкой перевозчик отдал Фунесу тяжелый деревянный ящик. Аргентинец открыл его и начал раздавать оружие: пара дробовиков «винчестер» досталась Альфонсо и Гарсии, себе и Карлосу он взял по маузеру, а мне достался браунинг. Я, собственно, на большее и не претендовал. Опыта стрельбы что из одного, что из другого у меня нет, так что пистолет для меня — самое оно. Зато патронов нам досталось — от души. Нагрузили мы заплечные мешки по самое никуда.

Мы погрузились в старую лодку, которая после этого чуть не черпала бортами воду из Параны. Но Пабло оставался совершенно спокоен.

— Здесь нет пограничников? — спросил я у него.

Он промолчал. Лишь слегка кивнул головой. Наверное, вчерашний рассказ о болотах исчерпал его запас говорливости. Впрочем, я мысленно уже высаживался на противоположный берег.

Фунес не объяснял, как мы доберемся до Оэнау. Может, объявит после пересечения реки. Он командир, ему виднее. А наше дело маленькое — выполнять приказы.

Пабло оттолкнул лодку и неожиданно легко забрался в нее. Качнувшись, посудина зачерпнула-таки забортной воды, но хозяин не обратил на это внимания. Вставил весла в уключины и сделал первый гребок.

Вся поездка прошла в тишине, которая прерывалась только всплесками от рыбы, редкими вздохами лодочника, да криками ночных птиц. Ущербная луна много света не давала, да еще то и дело скрывалась за тучами, так что рассчитать остающееся расстояние я не мог. Чтобы занять себя, я принялся мысленно считать в надежде оценить затраченное на поездку время, но сбился, не дойдя и до первой тысячи.

Как я ни ждал конца переправы, но лодка ткнулась носом в парагвайский берег совершенно неожиданно.

— Давайте, выходим, приехали, — сказал Пабло.

Я спрыгнул третьим, следом за Фунесом и Гарсией, и мои ноги тут же утонули в мягкой, вязкой грязи. Хорошо, что еще перед посадкой в лодку я взял пример с более опытных товарищей и снял ботинки. Сейчас бы промочил всё на свете. Запах, стоявший здесь в воздухе, ничем не отличался от того, что я чувствовал на том берегу: влажной земли, каких-то трав и чего-то сладковатого, похожего на гниющие фрукты.