— Заходите! Всё чисто!

— Вставай, — толкнул Фунес Пихлера. — Хватит валяться.

Мы вошли внутрь. Запах крови ударил мне в лицо. Прямо у входа лежал агонирующий мужчина. Он прижимал окровавленные руки к горлу. Фунес просто перешагнул через него, даже не заботясь, чтобы не вступить в лужу крови, и потащил за собой Пихлера, который совсем перестал сопротивляться. В комнате, освещенной тусклым светом керосиновой лампы, ничком лежал еще один труп. Возле стены, на стуле, сидел связанный белый мужчина лет сорока с кляпом во рту. Скорее всего, Прибке. Кстати, на первый взгляд они с Пихлером были чем-то похожи.

— Уберите их куда-нибудь — скомандовал Фунес, указывая на труп.

Гарсия и Альфонсо быстро занялись делом. Они перетащили тело из центра комнаты к стене, а затем приволокли того, что лежал у входа, и бросили рядом с первым. Я стоял в стороне, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Ещё одна порция мёртвых. А чего я, собственно, ожидал? Танец Белоснежки?

Фунес как раз выкрутил фитиль в лампе на максимум, и Альфонсо подошёл к Пихлеру, который стоял у входа. Схватив за волосы, он потащил его к трупам, толкнул, поставив на колени, и одним движением перерезал горло. Пихлер дёрнулся, кровь хлестала на трупы и стену, потом тело забилось в конвульсиях, и обмякло. Альфонсо толкнул его на лежавшие перед ним трупы.

Фунес, до этого наблюдавший за происходящим с невозмутимым видом, вдруг поморщился.

— Ну зачем же так неаккуратно? — произнёс он чуть недовольно. — Могли бы и не заливать всё кровью. И так уже намусорили.

Я посмотрел на Альфонсо. Тот лишь пожал плечами, на его лице не отражалось ни единой эмоции.

Фунес, махнув рукой, указал на оставшегося в живых.

— Луис, давай сюда диктофон. И посмотри, может, там есть еще лампа. Или свечи.

Я кивнул. Фунес снял пиджак, засучил рукава рубашки. Нацист глядел на все это исподлобья.

— Ну что же, сеньор Прибке, — сказал аргентинец спокойно. — Вот мы и встретились. Поговорим?

Гарсия вытащил кляп изо рта немца. Тот откашлялся и облизал губы.

— Я не вижу смысла в этих цирковых представлениях, — кивнул он на трупы. — Я солдат, и смертей видел много. Как-то за день нам пришлось расстрелять три сотни заложников. И вы хотите впечатлить меня лужей крови? Дайте попить.

Фунес кивнул, и я пошел искать воду. Прибке продолжал говорить. У него и вправду был очень резкий акцент, некоторые слова звучали очень странно.

— Я понимаю, что проиграл, и знаю свою судьбу. Давайте закончим без лишних проволочек.

— Боишься, что не выдержишь? — хмыкнул Фунес. — Этот твой артист сдался еще до конца первого пальца.