Эта победа принесла больше, чем мы могли надеяться. Прибыль — огромная. Мощь — удвоена. Взлетевший престиж. Живоглота и его ордо, окупили сполна все наши затраты на защиту стратегического для нас города.

Даже с лихвой.

Теперь подчинённые Живоглота щеголяли добычей, которую в своей жизни они даже во снах не видели. Монеты на поясах звенели при каждом шаге, кольца сверкали на когтистых пальцах, а грубые браслеты резали шерсть на запястьях. Были ещё и редкие безделушки: рваная одежда из тонких тканей, позолоченные кубки, кинжалы и сабли. Все это они вытащили с палубы пушечного корабля, рискуя жизнью, но сейчас никто уже не жалел.

— Живоглот умный! — говорили в его ордо. И чем чаще это повторялось, тем меньше это звучало как лесть, больше — как уверенность.

Только радость эта оказалась немного подпорчена тем, что корабль следовало отремонтировать. Обстрелы, пламя, долгие плавания, небрежное отношение предыдущих хозяев — все они сделали своё дело. Парусник нуждался в ремонте, и чем скорее, тем лучше.

А вот с этим вышла загвоздка.

Когда Живоглот потребовал предоставить от Себастиана Кочиша, бургомистра, материалы, тот только развёл руками: ему нужны были канаты и тросы для ремонта пострадавшего в сражении, а также парусину, порох, ядра, гвозди и доски. А когда стал настаивать, давить, то бургомистр вышел из себя:

— Да в своем ли вы уме⁈ Как у вас только язык поворачивается предъявлять городу такие требования? Это же столько деньжищ!

— Мы сражались за вас. Мы лили кровь! Не вы! Мы резали пиратов! Или пираты резать вас! Вы сохранили богатства! — тут же пришёл в бешенство крысолюд размахивая лапами. Они виделись не в первый раз и в принципе между ними давно наладилась, как сказали бы многие, рабочая атмосфера. Но вот эта прижимистость выводила Живоглота из себя. Конечно, бургомистр пошёл на попятный — он ничего не мог сделать этим нелюдям, да и сохранял свой пост во многом благодаря им.

— Да вы поймете, в городе просто нет таких запасов на складах. Можно, конечно, поспрашивать у всех торговцев, но тут уж больно специфичные морские товары, а мы больше в последнее время не торгуем таким, всё больше провизией да… — он замолчал.

Вот тогда ему и пришла в голову идея натравить своих покровителей (нас) на Аранд.

Захваченный парусник, видавший виды, стоял у причала, покачиваясь на мутной воде. Днище обросло тиной, ракушками и чем-то, что могло быть либо корнями, либо щупальцами. Мачты скрипели, словно жалуясь на судьбу, паруса были больше похожи на изжёванные тряпки.

Судно требовалось вытащить на берег, очистить днище. Чем и занялись.