Были подготовлены позиции для захваченных нескольких гномьих мортир, способных стрелять из-за стен по наступающим. На башнях строили стрелометы.

Собственно, ров… Его активно расширяли и углубляли — доведя до 4 метров в глубину и 6 метров в ширину. (Через пару лет сделали в стороне «батардо» — плотину с водяными воротами в крепостном рве. Она нужна была нужна для того, чтобы никто не как не выпустил, так и не впустил воду, которая бы подтопила ворота. И всё из-за войны с городскими кланами, чтоб их…) Наполнялся ров горными речками.

А ведь мы ещё «теснились», с запертыми на нижних этажах/катакомбах демонами., поэтому не забывали и о внутренних укреплениях, как для непонятной угрозы снизу, так и для тех, кто сможет пройти стены и ворваться внутрь.

Повсюду делались «дыры-убийцы» — отверстия в потолках и сводах воротных проездов, основной туннельной магистрали, через которые мы, как защитники крепости, могли поражать ворвавшегося в воротный проезд противника при помощи пуль, стрел, тяжелых предметов (камней), стрел, кипящих жидкостей (кипятка, смолы), раскалённого песка, негашеной извести и тому подобного.

Так же всюду копались, пробивались в стенах, в горе потерны — подземные коридоры/галереи для сообщения между различными оборонительными сооружениями крепости.

Каждый внутренний зал был превращен в укрепление, которое было самостоятельным очагом обороны. Каждый зал прикрывал друг друга. В случае критической ситуации защитники должны были отступить в следующее укрепление.

Делались внутренние ловушки из падающих камней, обваливающегося пола, вылетающих шипов, огненных комнат…

Не менее пяти сотни рабов копали дополнительные выходы из крепости. Наличие даже трёх разведанных выходов было слишком мало. Вернее, как копали — рубили и кололи камень, расширяя природные лазы, тоннели. Отходы их труда шли на строительство.

Часть зубров исследовали «нашу» часть подземелий, чтобы иметь возможность провести ходы к возможному будущему лагерю осаждающих (кто бы это ни был — гномы, люди, зеленокожие, кочевники, крысы — подлого нападения можно было ожидать от всех). Эти выходы, пусть небольшие и весьма тесные, пригодились бы разведчикам, которые могли бы навести во вражеском лагере шороху. Один ход должен был быть больше других — в случае необходимости через этот ход мог выйти целый отряд, которые, зная, что положение защитников ворот и барбакана стало угрожающим, могли поджечь метательные и заклепать артиллерийский орудия, перебить отдельный отряд осаждающих.

Я вспоминал города людей и думал о том, чего еще не хватало, изменяя окружающее своей волей и внося дополнительную суету: