— Хочешь сказать, что ты с радостью убралась бы подальше из госпиталя? — предположил я.

Сигурэ примерно минуту молчала, а затем всё же призналась:

— Да. Я не против лечить, мне это даже нравится. Но рутина, одинаковые простые травмы, бытовые по большей части… Бэ! — она поморщилась. — А ходить на дежурство к аренам дядя мне запретил. По каким-то своим соображениям.

Я чуть подумал и вспомнил один нюанс:

— Когда мы виделись в первый раз. Ты тогда сама лежала на операционном столе…

Сигурэ напряглась, я хмыкнул.

— Понятно. Расслабься, я не буду спрашивать о том, о чём ты не хочешь говорить.

Она удивилась:

— С чего бы? В смысле откуда такая тактичность?

— Всё просто, — я остановился, заглянув ей в глаза. — Ты бывала в бою?

Она удивилась ещё больше.

— Какое это имеет отношение?

— Значит — нет. Бывает ситуация, когда ты стоишь в ряду одних людей и собираешься драться с другими. Утрировано. Ты можешь не знать и половины тех, кто стоит в одном ряду с тобой. Но либо вы прикрываете друг друга, либо все вместе проигрываете. На улицах я усвоил это правило чётко, — на самом деле, конечно, ещё во время воинской службы в прошлом мире, но это тонкости. — Вот и получается, что нужно как-то друг другу доверять, при этом вы не друзья, не семья, а вообще чужие люди. И лучше всего просто не лезть туда, куда не просят. Все мы разные. У некоторых могут быть такие секреты, что лучше пусть остаются секретами. Некоторыми вещами лучше делится тогда, когда уверен, что тебя поймут и примут. Когда все придерживаются этого правила — личных конфликтов становится меньше, а доверия друг к другу больше. Понимаешь, о чём я?

Она отрицательно покачала головой:

— Не совсем.

— Тогда представь, что мы хотим взять по твоей рекомендации, например, твоего парня. Курта.

Она нахмурилась.

— Гипотетически. А он, гипотетически, склонен к мелкому воровству.

Она сложила руки в замок, вызвав у меня ухмылку.

— И ты, и он знаете, что эту привычку он переборол, а если что-то и свиснет, то всегда возвращает. Но, пока он не вольётся в коллектив, не станет постоянной его частью, о такой склонности лучше никому не знать. Иначе мы его просто не примем, заведомо ожидая чего-то нехорошего.

Она ещё несколько секунд стояла, с прищуром глядя на меня, но потом, кажется, поняла.

— А то, что касается меня?

— А касательно тебя, я сначала хочу узнать тебя саму, без скелетов в шкафу и прочего. А потом, если мы станем друзьями, будь ты хоть демоном, которого силой затолкали в человеческое тело, это уже не будет столь критично.

Сигурэ побледнела, уставившись на меня. А я сначала не поверил. И осторожно попросил: