– Что думаете о нём? – сухо спросила женщина в строгом костюме. Она стояла у стола, скрестив руки на груди и переводя тяжелый взгляд с одной учёной на другую.

– С точки зрения биологии, как я уже говорила ранее, Александр – это живое доказательство скачкообразной эволюции, – с готовностью отозвалась Валерия, её глаза горели фанатичным научным азартом. – Полноценный представитель следующего вида человека. Сильнее, быстрее, совершеннее всего, что создавала природа до этого.

– И всё? – куратор недовольно нахмурилась, и её ледяной голос заставил Леру немного поумерить пыл. – Я знаю, Валерия, что ты готова молиться на него, как на мессию. Но меня интересуют факты. Вы смогли найти его слабости? Хоть что-то, что позволит нам держать его на поводке, если он решит выйти из-под контроля?

В кабинете повисла секундная тишина. Аня и Лера переглянулись.

– Прямых физических слабостей мы не нашли, – осторожно подала голос Аня. – Наш рельсотрон выдал пиковую мощность, а он даже не поморщился. Но... насчёт его раны есть одна очень серьёзная странность.

– Не тяните, Анна. Что именно? – куратор подалась вперёд, мгновенно зафиксировав слабое место.

– Мы провели компьютерную симуляцию повреждений, которые он получил во время боя в Греции. Согласно нашим расчётам, его регенеративный фактор колоссален. Все гематомы, микротрещины в костях и мышечные разрывы должны были затянуться за пару дней. И они затянулись. Все, кроме одной – глубокого прокола в правом боку от трезубца Аквавумен. Прошло уже больше месяца, а рана до сих пор не зажила окончательно. Мы задались вопросом: почему?

– Можно побыстрее? – женщина раздражённо потёрла переносицу, было заметно, что от обилия научной терминологии у неё на лбу скоро лопнет вена. – Мне нужны чёткие выводы, а не университетские лекции.

– Ну значит, не перебивайте! – с чисто исследовательской наглостью осадила её Аня. – Так вот, наше основное предположение: в момент удара трезубцем из-за магического тока возникла критически высокая температура. Локальный термический шок запредельной мощности. Именно этот жар и затормозил его регенерацию. Если бы Аквавумен просто пробила ему бок чистой физикой, он бы уже давно всё залечил и забыл. Но, как мы видим, его клетки до сих пор не могут полностью восстановить повреждённый участок. Наша рабочая гипотеза: экстремально высокие температуры способны не просто обжигать его, но и фундаментально замедлять процессы регенерации тканей на клеточном уровне.

Военная тяжело вздохнула, фиксируя информацию в планшете.

– Понятно. И какие практические выводы мы можем из этого сделать? Как это поможет нам, если ситуация выйдет из-под контроля?