Алвин задохнулся от возмущения и показал Пелепу кулак. Тот зажмурил глаза.
— Не бойся, продолжай, — попросил я и сделал знак Барату, который нехотя отпустил паренька.
Тот разогнулся, не веря, что свободен, и бухнулся на колени.
— Стражники пришли, — залился он слезами. — А они такие — все возьмут, что плохо лежит. Вот и убийцу забрали. А про нож никто и не спрашивал. А я знаю, что с бою взято — то свято. Мне отец говорил! Вот и сохранил, господин наследник Олтер, твой нож!
— Кто это? — услышал я вопрос Остаха к Алвину.
— А! — махнул рукой колесник. — Никто. Пелеп. Не раб, не работник. Сирота. Соседи погорели — один остался. Прибился вот… Живет, за очагами присматривает.
Сирота, значит? Я вспомнил отца, дана Рокона, и как он награждал ближников. Мне захотелось немного подурачиться. Я забрал нож у Йолташа и подошел к коленопреклоненному парню. Тот даже головы не поднял, размазывая сопли и слезы.
— Подними голову, Пелеп! — громко сказал я. Гомон вдруг затих, и мне стало не по себе от того, что я задумал. Впрочем, не отступать же? Я протянул кинжал двумя руками и сказал: — Прими от меня мой дар, Пелеп, и владей им с честью!
Тишина вокруг стала оглушительной. Далекий гомон улицы только оттенял ее, делая объемней.
— Чего сидишь, дурень? — послышался шепот Барата. — Двумя руками прими дар, встань да поклонись.
Парень вскочил как ужаленный. Поклонился до земли, схватил кинжал, еще раз поклонился. И прижал кинжал к груди, оглядывая всех вокруг. Казалось, он говорил: «Вы все это видели? Все? Теперь это мой кинжал!»
Расставание с мастером вышло скомканным. Мы вышли из лавки и наскоро попрощались. Остах обещался вскоре зайти. Забыв об обещании не садиться в кресло-каталку, я плюхнулся в него, а Кайхур запрыгнул мне на колени.
— Ты же обещал с сегодняшнего дня не садиться в это кресло, — подначил Барат.
— А сегодняшний день еще не кончился, — буркнул я.
— Ты сам-то понял, что сделал? — спросил Остах негромко.
— Нет, — быстро ответил я. — А ты?
— И я — нет. Вот только я ни на миг не забываю, что ты — наследник дана Дорчариан. А ты — забываешь.
«Потому что я липовый наследник. Меня к такому не готовили. Это брату постоянно твердили, что он — Старший, он — Правый, а не мне», — мог огрызнуться я, но не стал. Больше меня заботило то, как Барат подтолкнул чумазого Пелепа принять кинжал. Получается, что перед верным горцем я так и не отдарился. А ведь Барат вручил мне клинок на поле боя! А незнакомому городскому оборванцу, получается, тут же отдал кинжал. Непорядок!
— Куда идем? — спросил Барат у меня за спиной, берясь за рукояти управления креслом. Голос его был обычным и спокойным.