— Помоги прадеду, — услышал Ули шепот Хоара. — Возьми его руку в свою.

Ули послушался. Он подошел и встал рядом с дедом. Голые кости черепа Храмта пугали его, но он взял ладонь Хродвига с кинжалом в свою ладонь. Почувствовав живое прикосновение, высохшая тонкая ладонь обрела силу. Кинжал, ведомый детской и старческой рукой, полоснул раба по обнаженной шее. Тело выгнулось в судороге раз, другой. Потом обмякло.

— Не надо! — раздался вдруг неожиданно громкий крик снаружи. — Не надо! Я работаю на Империю! Давно! Я многое знаю! Я пригожусь Гимтару! Я тайный подсыл…

Послышались звуки возни — и крик затих. Хоар вышел наружу, а затем затащил в склеп еще одного раба. Оставшийся на холме пленник извивался в руках горцев. Они засовывали ему в рот кляп, который он как-то сумел вытащить.

Хоар вновь бросил раба-недомерка у подножия трона. Кинжал, подчиняясь сдвоенной воле, поднялся. Но вдруг силы окончательно оставили Хродвига. Его рука с глухим стуком упала на подлокотник, так и не выпустив кинжала. Ултер не смог ее удержать.

— Иду… — донесся еле слышный шепот до Ултера.

Ули попытался разжать пальцы и вытащить из руки прадеда кинжал, чтобы доделать работу Хродвига до конца. Он же обещал помочь прадедушке! Но мягкое прикосновение Хоара удержало. Воин легонько подтолкнул Ултера в спину. Раздался грохот, и мальчик подпрыгнул. Мумия старика Храмта, который мертвой улыбкой скалился над плечом Ули, упала к ногам Хродвига, угодив в кровавую лужу.

Ули переглянулся с Хоаром и выскочил из склепа. За ним следом выкатился пленный, а последним вышел Хоар. Он протянул наследнику желтый кругляш. Не веря своим глазам, Ултер во все глаза уставился на монету. Имперский золотой! Мальчик поймал на себе взгляд побитого раба, который недавно кричал что-то про Империю. Хоар достал такой же золотой и бросил его за плечо в проем склепа. Раздался громкий звон. Ултер кинул свой золотой следом, и звон повторился.

— Прадедушка умер? — спросил Ултер Хоара, когда они двинулись в обратный путь.

Тот не ответил, только прижал палец к губам.

«Он что, теперь тоже молчальник? — подумал Ули. И испугался. — Неужели и я тоже? Неужели и мне теперь нельзя разговаривать?»

Вскоре они переступили белую границу, покинув Город мертвых. Старейшина молчальников с неодобрением покосился на вернувшихся живыми рабов и водрузил отодвинутые камни на место. Город мертвых вновь стал запретным.

Хоар повернулся лицом к холмам и Домам мертвых. Оглушительно громко, после тесноты и тишины склепа, он произнес:

— Дан Дорчариан, повелитель и защитник племен алайнов, дворча, дорча, дремнов, гверхов, гворча, квельгов, терскелов, Хродвиг по прозвищу Упрямый, — обступившие их молчальники дружно ударили оружием о камни. Кто-то ударил себя кулаком в грудь. — Старейший и мудрейший из дорча! — закричал обычно невозмутимый Хоар, срывая голос. Окружающие вновь ударили оружием о скалы. — Мой учитель, мой господин и родич! — выдох молчальников. — Упокоился! Пусть примет и обласкает его Мать Предков!