Дядьке моя идея пришлась не по душе. Он-то хотел припрятать деньги на черный день…

— Твоих денег хватит на десяток дрянных мечей, а на сколько хороших? — проворчал дядька. И ответил: — На один, и то если повезет.

Впрочем, когда я стал канючить, он не смог долго сопротивляться и вскоре сдался. Поэтому мы решили, что сегодня нам нужно многое успеть, пока меня не закрыли в этом имении, отрезав выход на волю. Учебный год начнется — и все, за границу имения ни шагу! Поэтому нужно поторапливаться — навестить Алвина, обговорить контракт на кресла-каталки. Зайти с извинениями к Фраксу Хмутру, будь он неладен — вчера в его дом послали раба известить о нашем визите. И вот теперь еще и в оружейные ряды заглянуть.

— Если ты сильно против, то мы можем не идти к оружейникам, — промямлил я, глядя в чашку.

— А?.. — переспросил Остах.

Я повторил.

— Так ты про это переживаешь? — махнул рукой Остах.

Я кивнул.

— Пустое. Сходим, обязательно сходим… — опять о чем-то задумавшись, дядька замолчал, замерев с поднятой кружкой.

Что происходит-то? Я переглянулся с Баратом и Йолташем. Братья едва заметно пожали плечами. Но Остах углядел.

— А вы что расселись? Брысь разминку делать!

Братья вскочили и опрометью бросились к дверям. Я заметил, как Барат успел стащить со стола краюху. Кайхур тоже заметил и возмущенно тявкнул вслед.

Оказывается, уже несколько дней каждое утро братья с наставником занимаются по утрам на заднем дворике. А меня не зовут! Боятся за мои ноги. Но ничего, с завтрашнего утра и я начну заниматься. А то меня, нетренированного, тут съедят и косточек не оставят.

— Мне сон приснился, — сказал мне Остах, едва дверь за братьями захлопнулась. — Один и тот же сон снится. Как я в пещере… ну, в Лоне Матери, с тобой, беспамятным…

Я отставил кружку в сторону.

— Это когда я упал?

Дядька кивнул:

— Я тогда струхнул сильно. И ходил там, как потерянный. Вот и во сне этом — свод пещеры, стены круглые каменные, темные проходы… А я все хожу по ним, хожу. А ты стонешь где-то вдалеке, меня зовешь. А я блуждаю, а найти тебя не могу.

— Все кончилось, дядька Остах. Я нашелся, — нарочито бодрым тоном сказал я.

— Ага. Так вот что думаю, — не слыша меня, продолжил Остах. — Я в пещеру-то с рыбой зашел. Так получилось…

Я кивнул. Историю про Суд Хранителей и то, как они ели уху, я не единожды успел услышать от брата.

— И в глубине пещеры… Там закуток, стены в изморози — я рыбу туда, на ледничок положил и дальше, в темень пошел. А потом уже, как уху варил, — смотрю, а рыба-то свежепосоленная!

— Кто ж ее посолил? — не понял я.