— Простите! — закричал я, театрально всплеснув руками. — Я вам помогу!

Я с показным ускорением бросился к лежащему апостолу и вцепился в бревно руками, будто пытался его поднять. Но на самом деле я незаметно надавил на него. Хруст грудины возвестил, что надавил удачно.

— А-а-а! — хрипел апостол. — Уйди, с-сука!

Из его рта побежала кровь. Это хорошо, осколки ребер пробили легкие, и он больше не жилец. Главное, чтобы он сдох до того как успеет меня выдать. Со стороны это все выглядело, как несчастный случай, и только кривоногий знал нашу маленькую тайну. Он сполна ощутил на себе, как я надавил на бревно.

К нам уже спешили другие надсмотрщики. Рабы, что копошились рядом, даже не шевельнулись, что бы помочь. Молодцы, красавчики! Никто не хотел из них выслужиться, ненависть к апостолам пересилила их страхи.

За пару секунд до того как подоспеет помощь, я сделал последний штрих для своего алиби. «Собрался с силами» и откинул бревно в сторону. Ну вот, типа я все возможное сделал для спасения их собрата.

— Какого хрена здесь происходит⁈ — рявкнул знакомый голос.

Я обернулся, рядом стоял Мясник. Красные глаза и стойкий запах перегара, говорили о том, что ящик вискаря он все-таки себе замылил.

— Мясник, — харкал кровью надсмотрщик, — этот урод покалечил меня. Помогите! Убейте его.

— Я все видел, — с презрением процедил Мясник. — Какого хера ты бьешь раба, когда он тащит бревно⁈

— Ты не понял, — шипел Гуинплен, — он специально придавил меня…

Бах! — выстрел в голову закончил страдания кривоногого. Мясник убрал наган в кобуру:

— Так будет с каждым, кто глупо подвергает свою жизнь опасности! Ваша жизнь — это собственность клана. Вы не можете бездумно ей рисковать! Запомните это раз и навсегда! Что встали⁈ Разойтись!..

Надсмотрщики прыснули по сторонам, Мясник повернулся ко мне и добавил:

— Тебе повезло, что я все видел. Не нравишься ты мне, странный ты какой-то. Вроде дурачок, а такую лесину поднял. Смотри, я за тобой наблюдаю…

— Так он грозился меня убить, — затараторил я. — А я жить хочу, испугался очень! Под страхом смерти и не такое можно поднять. Я вам правду говорю, господин Лесник.

— Мое имя Мясник, — яростно брызнул слюной росомаха.

— Простите, господин Мясник, у меня слух не очень, не расслышал.

— Еще раз так меня назовешь, отправишься в след за этим, — долговязый ткнул носком сапога труп и злобно плюнул.

Лилия брела по обочине вдоль шоссе. Аида шагала следом. Пес сказал, что он каждый день возвращался к апостолам, значит лагерь где-то недалеко. Хотя, может собирателей увозили подальше от лагеря, а потом забирали их в условленном месте. Тогда дело плохо. Так можно всю жизнь искать поселение клана.