Ловушку поставили на солнечной поляне, где шныряли какие-то серенькие пичуги. Корзину поставили вверх дном, оперев один ее край о колышек. Под корзиной расстелили кусок бересты и высыпали на него семена. Ждать пришлось не долго. Любопытные птахи сразу заприметили угощение и стайкой ломанулись его дегустировать.

Энн дернула за «веревочку», колышек выскользнул из-под корзины и она накрыла птиц. Те бились о прутья, пытаясь взлететь.

— Ура! — не удержавшись выкрикнул Гектор.

Он выскочил из укрытия и поспешил к корзине — словно боялся, что птицы вместе с ней улетят.

— Как ты это придумала? — спросил старик. — Молодец! Я бы ни за что не догадался!

— Это не я придумала, — пожала плечами Энн. — В тик-токе видела.

— Тьфу ты, ну хоть на что-то эта гадость сгодилась. Сворачивай им головы, — Гектор кивнул на птиц, — а я пока костер разожгу, камешек острый найду. Ножа-то у нас нет, придется расколоть песчанник.

— Я? Головы? — Энн поежилась. — Почему я?

— А что? Ты есть хочешь? Птиц жалко?

— Жалко!

— А пенсионера, который второй день не жрал ничего, все по лесам мотается тебе не жалко?

— Это другое…

— Ладно, — прокряхтел Гектор, иди ручей поищи и хворосту набери. Сегодня душегубом буду я.

— Спасибо! — Энн чмокнула старики в щеку и скрылась в чаще.

Гектор покачал вслед головой:

— Эх, женщины, людоеду зубами горло могут перегрызть, а птичку жалко…

Пойманных птиц ощипали и зажарили на костре на прутьях. После стольких скитаний обед показался восхитительным. Старик и Энн сидели в тени на стволе поваленного дерева и наслаждались природой. Теперь лес не казался таким враждебным. Здесь не было зомби, здесь не был мертвых городов и самое главное — здесь не было людей. Даже когда мир рухнул, из всех опасностей — человек так и остался самой страшной…

Энн о чем-то задумалась, и на ее лице скользнула печаль. Гектор это заметил:

— Что с тобой, дочка, неужто пичуг до сих пор жалеешь?

— Да нет, — девушка замотала головой. — Думаю, как дальше жить будем…

— А что дальше? — вскинул на нее кустистую бровь старик. — Найдем общину и заживем, как прежде.

— А когда мы к ним привыкнем, и их убьют мертвецы или апостолы, и мы опять останемся одни. Если конечно выживем…

— Да что ты такое говоришь? Нельзя смерть вспоминать, беду навлечешь…

— Ты веришь в приметы?

— Нет но… Не по-людски это. Смерть пророчить.

— А разве это не так? — всхлипнула Энн. — Вспомни Доктора, Рудого, Лилию! Их всех убили у нас на глазах. И Воробей погиб… А остальные наши пропали. Хан, Полковник, Кузнец — где они все?..

— Ну успокойся, уверен, что эти живы, ищут нас и скоро найдут.