— Да, именно так бы я и решила.

— Как и остальные. У многих есть такие счастливые монетки или подвески. Людям хочется верить в такое. Почему бы им такое и не купить?

Инга восхищенно посмотрела на меня, а потом задумалась.

— Что же получается? Все эти заговоры на счастье — они тоже полная ерунда?

— Смотря, кто их делает. Но так или иначе, мы сами хотим в это верить, а если мы в это верим, мы это получаем.

Пока мы с Ингой разговаривали, Вайсман вытащил из кармана маленький блестящий камешек и задумчиво его крутил в руках.

— Мне его дала матушка, сказала, что так она сможет находиться всегда рядом со мной, — он спрятал его. — И я в это верю. Думаете, чушь?

— Нет. Она действительно с тобой, потому, что глядя на него, ты ее вспоминаешь.

Брови Вайсмана нахмурились, но тут же разошлись обратно, кажется, он действительно думал о своей матушке.

— Так что жду каталог, Инга Семеновна, — я поставил пустую чашку на стол. — Только постарайтесь больше не пересекаться с тем типом.

— Если даже и встречу, то с превеликим удовольствием врежу еще! — она аж светилась от предвкушения. — Александр Николаевич, можно я пойду?

— Конечно, у тебя же выходной!

Служанка покраснела и выбежала из столовой. А я был рад, что смог дать возможность ей поговорить с отцом. Но думал я не только об этом, а об императоре и встрече с иностранными послами.

Я еще пока не знал, зачем попросил Барского наблюдать за императором, но что-то мне подсказывало, что это важно. Ждать оставалось всего пара дней, так что займусь пока более актуальными делами. К примеру, фермой.

Меня уже порядком раздражало безденежье, вечно, куда не посмотрю, то вижу одни счета! И как отец умудрялся выживать⁈ Нет, он же не просто перебивался с воды на хлеб и наоборот, но еще и позволял себе машину, обслугу, дорогие, хоть и поддельные, вещи. Костюмы! Да ручка, которой я сейчас пишу, и та стоит больше пятнадцати рублей.

Для меня, который деньги вживую видел только в день выдачи стипендии, это была огромная сумма.

Так или иначе, мне придется усиленно работать, чтобы держаться на плаву. И будь она неладна принятая в обществе манера украшать себя, как новогодние елки.

Я снова углубился в бумажки. Пока нет будущих управленцев, можно подбить несколько счетов. Вайсман уже готов поехать в любой в банк и оплатить хотя бы часть, но я тянул. Мне нравилось, что красивые бумажки с ликом нашего императора лежат аккуратно в сейфе.

Уже совсем поздно вечером на пороге появились молодые аристократы. По глазам двоих я видел, что им противно и неприятно, а вот Артем, перемазанный в грязи с ног до головы, сиял, как медный таз.