Возле кафедры мы не заметили никакой охраны, а двери были плотно закрыты изнутри. Пришлось воспользоваться магией, чтобы сломать замок и проникнуть внутрь.

На первый взгляд казалось, тут вообще никогда никого не бывает. И пусть не было на полу пыли и не свисали лохмотья паутины, выглядела пристройка заброшенной и пустой.

Но стоило нам переступить порог, я услышал глухую возню и удары обо что-то мягкое. В тишине они звучали особенно тоскливо.

Не успев ни о чем подумать, я рванул в сторону, откуда шли звуки. И сразу же уперся в еще одну запертую дверь. Сквозь мутное стекло я смог разобрать только два пятна. Большое темное и маленькое светлое. И они явно боролись.

Сформировав на ладони небольшой сверкающий молниями шарик, я саданул им по двери. Грохнуло так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Дверь, конечно, вынесло, и я сразу же влетел в небольшое помещение.

— Что вы себе позволяете⁈ — взревел крупный мужчина в черном костюме с оторванным рукавом. — Вы не имеете права здесь находиться!

За его фигурой я с трудом разглядел женские ноги в бежевых брюках.

В моей руке появилось опутанное искрами копье.

— Оставьте девушку в покое, — с нажимом произнес я.

— Да кто вы такой и что себе позволяете? — набычился Шатков. — Это моя девушка, и я решаю, что с ней делать.

Женские ноги сильнее поджались, девушка явно боялась и пыталась слиться со стеной.

— Инга, вы в порядке? — спросил я, проигнорировав выпад Шаткова.

— Александр Николаевич, это вы? — сдерживая слезы, спросила моя служанка.

В каморку протиснулся Вайсман и стало совсем тесно.

— Еще раз спрашиваю, кто вы такие⁈ — взревел Шатков.

Он был зол, что его прервали, и в то же время был испуган наличием двух магов с боевыми заклинаниями в руках. И не придумал ничего лучше, чем вызвать свою, огненную магию.

Теперь градус ситуации накалился в десятки раз. Он мог психануть и спалить тут все одним махом. Себя в том числе.

— Сейчас ты тушишь свою зажигалку, выходишь отсюда и забываешь навсегда о работе здесь и о нападении на беззащитных девушек, — жестко сказал я.

— А то что? — оскалился он.

Да, он чувствовал себя сильнее со своим огнем против воздуха и электричества. Но он же не знал, что я хранитель, а это добавляло очки в мою пользу.

— Будешь продырявлен в особо важных местах, — копье в руке сменилось на пучок стрел. — Предупреждаю в последний раз.

Краем глаза я наблюдал, как Инга отползает подальше от Шаткова и прячется за опрокинутой партой. Вид ее разорванной кофты и заплаканных глаз сорвал мне забрало.

И несколько стрел сорвались с моих рук, полетев прямо в здоровяка.