— Вы мой отец? — спокойно спросил я, продолжая смотреть на отражение Петровского в окне.

Он не вздрогнул, не глянул на меня, читая какие-то документы.

— Это мне неизвестно, — ответил он.

И это озадачило меня еще сильнее. А кто тогда?

— Мне необходимо больше информации, иначе эта поездка очень напоминает похищение.

Мой вопрос прозвучал без тени угрозы, но твердо. Понятное дело, что если он скажет: «Да, я вас украл, чтобы принести в жертву богам», я не выпрыгну на полном ходу.

Да и вряд ли дело обстоит именно так.

— Вы упрямый. И нетерпеливый, — он повернулся и с интересом на меня посмотрел. — Однако все же прошу вас набраться терпения. Мы скоро уже приедем.

Он поймал взгляд водителя, и тот едва заметно кивнул.

— Три минуты, — обронил охранник.

Я кивнул, но легче мне от этого знания не стало. Автомобиль вильнул еще два раза, и перед моими глазами предстал роскошный особняк. Да что там особняк! Даже из-за деревьев были видны высокие шпили и башенки. Практически небольшой замок, хотя, конечно, не такой здоровый, как наша академия.

Водитель припарковался недалеко от широкого крыльца, и я с трудом дождался, когда он откроет нам двери. Правила этикета, чтоб их!

Я старался держаться с самым независимым видом, сдерживал свое любопытство и даже старался не пялиться в окна.

Из двойных дверей вышел дворецкий в темно-багровой ливрее и чинно кивнул. Ему было далеко за шестьдесят, но держался бодро.

— Ваше сиятельство, рад вас приветствовать. Вас уже ожидают.

Петровский коротко кивнул и пошел следом за дворецким. На меня никто не обращал внимания. Краем глаза я успел только заметить, как колыхнулась штора на втором этаже.

Огромный холл, статуи, картины, толстый ковер — здесь живут очень и очень богатые люди. Я припомнил все стычки с Шиловым, но ни одна из них не тянула на вызов студента под светлые очи графа.

Дворецкий довел нас до кабинета, постучался и сразу же распахнул двери. Внутри нас ожидал сам хозяин всего этого.

Худой, бледный, я бы даже сказал старый. Его длинные темные волосы были забраны в простой хвост, а выражение лица сразу давало понять, что его сын — точная копия папаши.

Кабинет, к слову, произвел на меня сильное впечатление. Потому что он совсем не похож на холл и коридор. Но эта строгая обстановка вполне отображала личность графа. Никаких лишних деталей, на столе ни единой бумажки, только телефон, ручки, печать. Единственным украшением являлся пышный куст незнакомого мне растения в углу кабинета. Он выглядел, как пятна жизни на унылом кладбище.

— Владимир Михайлович, спасибо, что так скоро смогли приехать, — он протянул руку Петровскому, но смотрел все время на меня.