— Ничего, — сказал я, — для меня теперь и бесплатка недоступна, так что спасибо.
— Не за что. И вот ещё что, Тиган, можешь пожить пока у меня.
— Правда?
— Да. Квартира большая, я занимаю всего одну комнату, в остальные даже не захожу, да и Барсику будет веселее, меня-то подолгу не бывает дома. Только одно условие — не входи тут в сеть и не свети айдишку. Я занимаю эти апартаменты без всякого на то права, просто заселился и живу, но не хотел бы их лишиться. Барсику не понравится в низах. Устраивает?
— Да, конечно, большое спасибо!
Козя, спросив разрешения, тоже осталась ночевать у Никлая, за что получила возможность вдоволь нагладить Барсика. Животное «кот» отчего-то предпочло её худые колени всем остальным поверхностям в доме и запрыгивает на них, стоит ей сесть. Тычется головой в живот, требует чесать за ухом. Никлай показал, как это делать правильно, и Барсик издаёт утробные рокочущие звуки, свидетельствующие, видимо, о тактильном удовольствии.
— Вот и маму твою он обожал, — сказал учитель удивлённо. — Надо же, какая наследственность. Пахнете вы похоже, что ли…
— Расскажите о маме! — решилась Козя. — Хоть что-нибудь!
— Ну… — задумался Никлай, — она… очень, очень энергичная женщина. Решительная и умеющая достигать своих целей. Умная. Даже, пожалуй, чересчур умная.
— Это как? — спросила девочка.
— До невозможности признать чужую точку зрения хоть сколько-нибудь значимой. Она была моей заместительницей, но критиковала каждый шаг. До определённой степени это полезно, позволяет без иллюзий смотреть на дело рук своих, но с какого-то момента начинается настоящий саботаж. Когда дело зашло действительно далеко, всё важное уже было создано, новая система общественных отношений в городе заработала. То, что контракт со мной не продлили, по большей части её заслуга. Креон не вникал, кто именно принялся вставлять палки в колёса. По его мнению, начальник отвечает за подчинённых полностью, так что меня выкинули с ней за компанию. Я не очень расстроился, перейдя в позицию наблюдателя, но Каролина была в ярости. Она так самозабвенно кинулась разрушать то, что было нами построено, что я даже грешным делом обрадовался, когда её лишили этой возможности. Думал, что она покинет город, но нет, осталась. Мы регулярно виделись, правда, обычно наши встречи заканчивались тем, что она, обругав меня последними словами, уходила в бешенстве. Но всегда возвращалась, потому что ей нужен был кто-то, с кем можно спорить на равных. Когда однажды заметил, что Каролина беременна, то очень удивился и решил было, что она успокоится — ну кто всерьёз собирается взорвать мир, в котором будет расти его ребёнок? Но нет, с твоим рождением её намерение только окрепло.