Пиликнуло подтверждение платежа, вздохнула труба пневмодоставки, щёлкнул запор ящика выдачи, зашуршала ткань. Девчонка вышла уже в новом. Штаны, футболка, курточка, ботиночки. Всё достаточно неброское, только опытный взгляд определит, что тряпки из платного раздела. Но опытных на низах почти не бывает.
— Ну как? — спросила Козя, запихивая старые вещи в рюкзачок.
— Оптимально. Да выкинь ты старьё это! Вон утилизатор.
— Нет, — покачала головой она. — Постираю и буду дома носить.
— Хоть боты выбрось! Ты себе ногу такого размера никогда в жизни не отрастишь!
Еле уговорил, привыкла к тому, что у неё ничего нет. Но вообще умница, это был своего рода тест. Если бы Козявка выбрала вырвиглазной расцветки футболку в стиле Средки, миниюбку с подсветкой или босоножки с блёстками, то я бы ей ни слова не сказал, но мысленно поставил бы на нашем сотрудничестве крест. Потому что человек, не контролирующий свои порывы, и сам спалится, и тебя спалит. Вон, Таришка вся в ярком с лампочками, блестящем и модном, и мне это нравится. На такую красотку токов не жалко: и порадовать её приятно, и благодарность не имеет, так сказать, границ. Но ничего серьёзного я ей никогда не доверял и не доверю. Не тот типаж.
— Вот, мы на месте.
— Но это же… — Козя оглядела здание. — Консерва, да?
— Ага, именно. Хорошо, что ты знаешь.
— Ну, так, слышала. Без подробностей.
— После Чёрного Тумана население сильно сократилось, во многих кондоминиумах жило по одному-два человека. Их тогда, как говорит Никлай, «уплотнили» — собрали в один из четырёх-пяти, а пустые закрыли и запечатали. Законсервировали, поэтому — «консерва». Вроде как на случай, если население снова вырастет.
— А оно не выросло?
— Не, чот нифига. Что-то у Креона пошло не так. В общем, «консервов» в низах хватает.
— И их не растащили до сих пор?
— Не все. Во-первых, они реально хорошо запечатаны, видишь, даже окна под крышками. А во-вторых, там нет почти ничего такого, чего нельзя стырить в обычной заброшке, без этих трудностей.
— Тогда зачем мы туда полезем, если там нет ничего интересного? Ведь полезем же, правильно?
— Я сказал «почти ничего», — поправил я строго. — Пойдём, надо с той стороны зайти.
То, что в переулке не горят фонари и разбиты камеры, я проверил заранее. Сейчас, когда от земли начал подниматься туман, мы с Козей как две тени среди мусорных куч.
Наверху щёлкнул запор, скрипнула дверь.
— Дро Ковыряла! — позвала тихо Кози. — Открыла!
— Уже лезу.
Подтянулся и вскарабкался на наружную лестницу.
— Рад, что ты справилась, — сказал я, оказавшись внутри здания.