— Средка вообще странное место. Я так до конца и не поняла, как тут всё работает.

— Никлай говорил, что она «маскирует плановые экономические механизмы под бизнес-процесс», но я не очень понял, что это значит. Типа основную прибыль получает город, или как-то так. Спроси сама, если интересно.

Я заказал себе еды во встроенном автомате, с досадой подумав, что пора завязывать с красивой жизнью. Токов почти не осталось, выкуп Таришки сделал меня снова нищим. Какое там обучение на спеца, тут даже на конфетах экономить придётся! Сегодня последний раз шикую, дальше вернусь на бесплатную жратву, лакомства буду покупать только Таришке, она без них совсем загрустит.

— Я бы спросила, — вздохнула Козя, — но мне кажется, Никлай почему-то не очень хочет мне рассказывать. Наверное, считает, что от девчонки всё равно толку не будет…

— Нет, дело не в этом. Ему твоя мама запретила тебя учить, так что он, вроде как, нарушает слово, и ему неловко.

— Мама? Но почему?

— Какие-то у них были контры, я не понял. Типа они бывшие коллеги, твоя мама была его помощницей, но потом они то ли разругались, то ли просто в непонятках каких-то были. Я не стал вникать.

— Как так «не стал»? — возмутилась Козя. — Ну хоть что-то ещё скажи!

— Да как-то… хотя… Ты знаешь, что твоя мама внешница?

— Нет. Она не говорила.

— Она тебе вообще хоть чего-нибудь говорила?

— Что я малолетняя бестолочь. Что все дураки и ничего не понимают. Что ренд говно. Что город говно.

— Ценная информация, угу.

— Если она не из города, это многое объясняет, — задумчиво сказала Козябозя.

— Ага. Например, твою внешность. Кери говорил, у Пупера в корпе две девчонки, сёстры, дочки приглашённых Креоном спецов. Тоже выглядят необычно.

— А Никлай не говорил, кто мой отец?

— Не-а. Сказал только, что не он.

— Ещё не хватало! — рассмеялась от неожиданности Козя. — Вот реально было бы неловко! А ты можешь его, ну… порасспрашивать? Про маму.

— Ну, да, наверное, но вряд ли много расскажет. Он и про себя-то почти не говорит, я вот буквально вчера узнал, что он тоже внешник. Хотя мог бы и сам догадаться, конечно.

— Спроси, а? Мне что угодно интересно! Пожалуйста!

— Ну, будь у меня родители, мне бы тоже, наверное, было интересно… Или нет. Не могу себе представить. Сделай рекламу потише, попробую уснуть. А лучше и сама ложись, этой ночью вряд ли получится выспаться.

— Ты спи, я посижу тихонько. Слишком много всяких мыслей, не усну.

Проснувшись вечером, обнаружил, что «много всяких мыслей» не помешали Козябозе задрыхнуть, свернувшись калачиком и прижавшись к моему боку худыми острыми коленками.