Её пальцы осторожно подцепляли веточки из разных банок, укладывая их в небольшой льняной мешочек. Лидия негромко проговаривала, словно читала заговор:
— Вот это лаванда, она расслабляет. Это лепестки шиповника, он отгоняет дурные сны. Немного мелиссы, немного душицы. И корень валерианы, но чуть-чуть, а то будете слишком крепко спать. И веточка полыни — она здесь главная, дурное отводит.
Молодая женщина переступила с ноги на ногу и подалась к прилавку так резко, что мне пришлось отодвинуться.
— Это заговор? — тихонько спросила она.
Наивная. Будто Лидия стала бы тратить заговор на сбор от бессонницы. Заговоры — это когда у тебя проклятие пятой степени.
Лидия обернулась и покачала головой.
— Вот. Отвар пить перед сном, — на стол лег бумажный пакет и мешочек, украшенный мелкой вышивкой по краю. — А травы положите под подушку. Через три месяца приходите ко мне, травы выдохнутся, я обновлю.
— Лугом пахнет.
Точно пахнет. Лугом, теплым летним вечером. Я чихнул.
Лидия посмотрела на меня поверх очков, и я решил передислоцироваться к Агате.
Самосохранение.
Она сидела за столиком в углу, где Лидия обычно принимает сложных клиентов, и чертила в тетради защитные круги, с разметкой секторов, опорными точками и линиями силы. Рядом лежал отрытый учебник, заложенный тремя карандашами на разных страницах.
— Третий сектор кривой, — я вытянул шею, разглядывая карандашный рисунок.
— Да блин, — прошипела Агата сквозь зубы, стерла линию и начертила заново. — Моррис, твой хвост прямо на учебнике.
— Извини, что занял твоё драгоценное рабочее место. — Я устроился поудобнее и поджал лапы.
И вот чего на меня так смотреть-то.
Кстати, я сказал чистую правду. Кривой сектор — нарушение геометрии защитного поля.
М-да… Благодарность в этом доме — понятие абстрактное.
Телефон Лидии завибрировал на полке под прилавком.
— Агата, ответь, — Лидия заполняла карточку покупателя.
Иногда она составляла такие, что-то вроде памятки. Потому что люди, как я всё больше убеждаюсь, никогда не помнят инструкции.
Посетительница терпеливо стояла рядом, копаясь в маленькой сумочке.
Я могу поспорить на свой хвост, она уже забыла, что ей говорила Лидия.
Агата схватила трубку и отошла к окну.
— Лавка «Травы и сборы», слушаю.
По лицу Агаты пробежала тень узнавания, глаза чуть расширились, она машинально выпрямилась.
— Егор? — голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.
Я поднял голову, уши развернулись сами собой.
Ну-ка, ну-ка.
Она слушала, кивая в такт словам, которых я не слышал.
— Ну что там? — я не выдержал и перебрался к ней на плечо.