— Спрашивайте, Степаныч.

— Ты, курсант, либо умнее, чем кажешься, либо удачливый. Не помню, чтобы в Качу зачисляли посередь года. А я давно уже катаюсь туда многих знаю, многие знают меня.

— Обычно первое помогает со вторым, — ответил я, глядя, как вокзал растворяется в серой утренней дымке.

Степаныч хрипло засмеялся:

— Ну, посмотрим, как ты там, в Каче, заговоришь. Там сурово всё, не забалуешь.

— А я не в пионерский лагерь еду, Степаныч. Я учиться еду.

— Это правильно, кивнул Степаныч. — Молодец.

Пока грузовик набирал скорость, я наблюдал, как первые лучи солнца начали окрашивать небо в нежные розовые тона. Степь раскинулась по обе стороны дороги, изредка прерываясь небольшими рощицами и хуторами. Асфальт был неровным, машина тряслась на выбоинах, но я не обращал на это внимания, погруженный в свои мысли.

— А ты откуда родом-то? — спросил Степаныч, прикуривая новую папиросу.

— Из Москвы, — ответил я, глядя на пробегающий за окном пейзаж.

— О-о, столица! — оживился водитель. — Я сам с Рязанской области. У нас там тоже аэродром есть, правда, не такой, как здесь.

Дорога постепенно забирала вверх, и вскоре впереди показались очертания авиагородка городка. Серые здания казарм, учебные корпуса, взлетно-посадочная полоса — всё это раскинулось на обширной территории.

— Видал, как построили? — с гордостью в голосе сказал Степаныч. — Это тебе не хухры-мухры. Тут и штаб, и учебный корпус, и казармы. А вон там, — он махнул рукой в сторону, — аэродром. Там наши орлы небо бороздят.

Я смотрел на всё это великолепие и вспоминал каким видел этот городок в последний раз. Точнее, то, что от него осталось — руины. Печальное было зрелище. Хотя вот эта водонапорная башня и в будущем будет встречать гостей, как и сейчас.

— А знаешь, — продолжил Степаныч, — здесь, почитай, вся история авиации. Вон там, где сейчас аэродром, раньше поле было. А эти казармы… Их после войны построили.

В памяти всплывали картины из будущего: как я стоял на этом самом плацу, только он весь порос травой, кустами.

— А что за башня вон там? — спросил я, указывая на водонопорную башню.

— Это наша гордость, — улыбнулся Степаныч. — Двадцать метров высотой. Без неё тут бы и воды не было. А вокруг неё раньше парк был, сейчас только саженцы растут.

— А аэродром где? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

— В Бекетовке, — ответил Степаныч. — А первый аэродром за Мамаевым курганом был.

— А что это там написано на плацу? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

— «Отличник учёбы — гордость училища!» — процитировал Степаныч и повернул к КПП.