Следом я сунул ему в руки жучок и рассказал, как им пользоваться. Ваня кивнул кивнул, пальцы сжали переданное мной, как величайшее сокровище.

— Гром, а если…

— Не будет «если», понял? — Остановил его я. — Первого в восемь утра Володя будет ждать вас у метро. Вместе поедете к нему на дачу. Я с ним договорился. Всё, бывай. Наташке привет! С наступающим тебя, Ваня! — Я потрепал его по плечу и пошёл домой.

Переживания Вани мне были понятны, но они были лишними. Всё было под контролем и я нисколько не сомневался в успехе задуманного.

И вот, наконец, наступил вечер. Снег, падавший весь день, накрыл город белым покрывалом. Мы с матерью расставляли на столе тарелки с оливье и винегретом, когда в дверь ввалился дядя Боря. Его полушубок был усыпан снежинками, словно новогодний костюм.

— С праздничком, соседи! — он грохнул на стол банку грибов, а следом поставил туда же и бутылку шампанского. — Ленка, дай кастрюльку, икру растормошим!

За стол мы сели за час до полуночи. Говорили сначала о мелочах каких-то, обсуждали соседей, как это водится. Кто куда поехал, кто откуда приехал, у кого что случилось. А потом за развлекательную программу взялся дядя Боря.

— Ребята, — начал он, разливая игристое по бокалам, — хочу рассказать вам историю про одного знакомого летчика…

В общем, дядя Боря стал травить байки. Про свою службу, про то, как однажды чуть не влетел в сарай с курами, перепутав ручку газа и переднего тормоза на мотоцикле, и про то, как его собака однажды съела все новогодние подарки, пока он был на дежурстве.

Леонид Ильич Брежнев появился на экране ровно в одиннадцать пятьдесят пять. Синий костюм, тяжёлые веки, голос, будто галька перекатывается.

— Дорогие товарищи… вступая в новый год…

Дядя Боря тут же притих, застыв с вилкой в руке. Отец в это время медленно наливал «Столичную» по стопкам.

Когда куранты ударили двенадцать, мать встала, улыбаясь и поднимая бокал. После Дядя Боря затянул незнакомую мне песню путая слова. Я встал и подошёл к окну. Двор не пустовал. Сосед из дома напротив пытался зажечь самодельную хлопушку горящей газетой, а чуть поодаль, в тени дома, маячил силуэт в сером. Где-то должен быть и второй. Ершовские люди на месте. Хорошо. Я отошёл от окна и вернулся за стол.

Грабители так и не пришли этой ночью. Ну а на утро мать с отцом уехали и я выдохнул с облегчением — всё идёт по плану.

День прошёл в лености и безделии. С утра я всё же сходил на пробежку, сделал зарядку и на этом решил закончить с физической активностью. Дел особых не было, поэтому я весь день ел вчерашние салаты, читал книги и спал. и так по кругу. В общем, отлично время провёл. Пока не наступил вечер…