Я завертел головой по сторонам. Трибуны в ДОСААФовском аэроклубе были устроены особым образом: высокие, с крутым подъёмом, как на стадионе. И даже с такого расстояния я смог различить лица.

Особенно одно.

Катя вскочила с места первой. Её ярко-рыжий платок мелькнул, как сигнальный флажок. Она стояла, вцепившись в ограждение, и даже отсюда я видел, как подрагивают её плечи.

А рядом сидит… Мать.

Она не бросилась вперёд, не закричала. Сидела неподвижно, со слишком прямой спиной. И лицо у неё было застывшим, словно маска. Только побелевшие пальцы, вцепившиеся в край скамьи, выдавали, что она не каменная.

«Блин, мать зря испугалась…» — мелькнуло в голове.

Я хотел было помахать им, чтобы успокоить, но в этот момент ко мне прорвался Крутов, заслонив обзор. Его обычно непроницаемое лицо, сейчас было бледным, а в глазах читалось что-то непривычное для меня. Страх, что ли? Точно. Настоящий, неприкрытый командирской строгостью страх. Во дела…

— Громов! — он схватил меня за плечи, резко осмотрел с головы до ног, будто проверяя, цел ли я. — Жив?

— Так точно, товарищ майор. — Я выпрямился, стараясь говорить чётко, хотя слова вырывались с хрипом, и отдал честь. — Самолёт посадил. Жертв нет.

Крутов резко кивнул, сжал моё плечо, а затем и вовсе обнял так, что аж кости хрустнули. Чего это с ним? Я аж опешил от такого открытого проявления чувств.

Тем временем Крутов отстранился от меня, заглянул в глаза и громко проговорил:

— Молодец, курсант! — И тут же рявкнул в сторону механиков: — Быстро осмотреть машину! Разобрать всё до винтика, но найти причину поломки!

В этот момент ко мне прорвался Борисов. Он буквально сбил меня с ног, обхватив так, что рёбра затрещали.

— Чёртов герой! — сказал он, похлопывая меня по спине. — Ты, блин, псих! — он дышал мне прямо в лицо, глаза бешено сверкали. — Я думал, ты сейчас…

Борисов недоговорил. Просто стиснул челюсть и ещё раз встряхнул меня, будто проверяя, не мираж ли перед ним. Если у меня до этого момента травм не было, то после всех этих медвежьих объятий они точно появятся. Я слегка поморщился и с улыбкой проговорил:

— Я в порядке, всё хорошо.

Потом подбежали механики во главе с дядей Петей.

— Сынок, двигатель, говоришь, забарахлил? — он уже лез в кабину, не дожидаясь ответа. — Щас посмотрим, сволочь…

Медики в белых халатах ухватили меня под локотки.

— Товарищ курсант, проходите на осмотр.

Я попытался вырваться:

— Да я в порядке!

— Курсант, не разговаривайте! — старший врач, суровый мужчина с посеребрёнными сединой висками, тыкнул пальцем в сторону носилок. — Стандартная процедура после аварийной посадки. Шок, перегрузки, возможные внутренние травмы. И это только малая часть. Так что не сопротивляйтесь.