— Как там отец? — Поинтересовался я, выныривая из размышлений.

Ершов кивнул:

— В порядке. Его уже выписали, и он приступил к работе.

— А расследование? — я сделал так, чтобы голос мой звучал ровно.

Капитан неопределённо мотнул головой:

— Пока нет ничего конкретного.

Мы снова погрузились в молчание. Я украдкой рассматривал Ершова: его непроницаемое лицо, внимательный взгляд, чуть опущенные плечи. Он явно не собирался делиться подробностями. Но зачем-то же он дождался меня? Сомневаюсь, что наша встреча была случайной.

— Не лез бы ты никуда, Громов, — вдруг произнёс он, не поворачивая головы.

Я посмотрел на него с непониманием:

— Так я и так не лезу. Времени нет. То учёба, то полёты.

Ершов скептически хмыкнул, но ничего не ответил. Мы дошли до места, где набережная переходила в городскую улицу.

— Хорошо, если так, — проговорил Ершов и направился к переулку. — Береги себя, Громов, — бросил он на прощание, сворачивая в переулок.

— До свидания, товарищ капитан, — ответил я, глядя в его удаляющуюся спину.

По дороге в училище я всё размышлял о словах Ершова. «Не лез бы ты никуда, Громов» — звучало как угроза, но в его голосе я не услышал злость. Скорее… усталость? Или даже тревогу. Но о чём? Если он знает что-то об отце, почему не говорит прямо? Или дело не в отце, а во мне?

Ведь Ершов не просто так появился на набережной. Он ждал меня. Значит, следил. Или ему кто-то приказал.

И почему он так уверен, что я во что-то лезу или влезу? Может, просто хочет, чтобы я не совал нос в дела, которые меня не касаются? Например, в расследование. Или знает что-то, о чём я даже не догадываюсь?

В голове крутились эти мысли, пока я шёл по улицам города. Волгоград жил своей жизнью, а я пытался понять, что же на самом деле означала эта встреча на набережной.

После прогулки по городу, я вернулся в расположение училища строго к назначенному сроку. Часовой на КПП проверил мою увольнительную, сверил время и кивком разрешил пройти. В казарме я переоделся в повседневную форму, аккуратно сложил парадный китель, а билеты в театр убрал в конверты, чтобы не помять. Оставалось только вручить их Наталье — как и обещал. Свои билеты я убрал в тумбочку.

Поправив форму перед зеркалом, я мысленно прокрутил планы на оставшийся день. Впереди меня ждала самоподготовка. Нужно доработать конспекты и выделить ряд непонятных моментов.

Ещё сегодня нас ждала очередная тренировка с Гаджиевым, а вечером в клубе училища покажут фильм «Отец солдата». Сходить нужно обязательно, ведь политрук наверняка потребует написать рецензию в стенгазету. В прошлой жизни я смотрел этот фильм — картина сильная, про войну. Но детали давно уже стёрлись из памяти.