Две недели я неотрывно следил за столичными новостями. Война между Друцкими и Белозерскими приняла затяжной характер. Масштабные столкновения прекратились — оба клана быстро дорубили, что не хотят разрушать инфраструктуру, на которую претендуют. Пыл поутих, удары стали хирургически точными и выверенными. Сейчас противостояние напоминает мне разборки уличных банд. Враждующие стороны грабят инкассаторов, похищают информацию, ликвидируют ключевых менеджеров и бойцов служб безопасности. В новостях также рассказывалось, что третье поколение обоих родов частично вывезено за границу. Частично, потому что пятнадцатилетнего Андрея Белозерского сожгли в Казани. И это очень плохо, ибо вражеский клан не успокоится, пока не отомстит.
В новостных лентах часто упоминались мы с Лизой. Тела не обнаружены, местонахождение неизвестно. Мою персону журналисты полоскали с особым удовольствием, поскольку путь «юного наследника рода» отмечен горой трупов и странными обстоятельствами. Журналисты успели пронюхать про мое несостоявшееся обучение в Горно-Алтайске, но подробности не раскрывались. Фамилия Мори также нигде не фигурировала. Думаю, клановцы отвалили кучу денег, чтобы упрятать эти сведения поглубже. Ни слова не было сказано об охоте за мной императорских экспедиторов и адептов Равновесия. Упомянули лишь наемников Белозерских, включая погибшего корректировщика, и сбитый под Барнаулом дрон. Выводы лежат на поверхности. И церковники, и приказ продолжают меня искать.
Троекурова упрятали за решетку. Вслед за уклонением от налогов, распилом школьного бюджета и другими финансовыми махинациями вскрылась организация нелегальных «диких охот». Директор «Заратустры» слетел с занимаемой должности, лишился всех званий и привилегий, впал в немилость. Суд еще не состоялся, но, по предварительным оценкам, мужику грозит до пятнадцати лет — с учетом его бурной деятельности в окрестных селах. Меня это вполне устраивает, а вот деда — не факт. И, подозреваю, лидер клана догадывается, что падение Троекурова произошло не без моего участия. Что самое интересное, бойню в «Илье» с моим именем следователи не связали. В числе подозреваемых — лидеры горноалтайского криминалитета и конкуренты Троекурова. Пожар удалось потушить, но улик на месте преступления почти не осталось. Вот это вот самое «почти» меня напрягает до сих пор.
С Сыроежкиным я решил пока не связываться. Даже через Сумрак. Опасность обнаружения велика, лучше повременить. В соцсетях Виталик активен — уже хорошо. Значит, жив-здоров, под каток репрессий и церковных дознаний не попал. Более того, в конце месяца на мой криптовалютный счет поступил очередной транш от управляющего. И цифры, я вам доложу, меня порадовали.