После пламенной речи Мастера все начали расходиться, оживленно обсуждая новость. Для подавляющего большинства моих одноклассников турнир не стал сюрпризом. У некоторых из нас в «Заратустре» учились старшие братья и сестры. Или родители. Так что народ ждал лишь формального объявления бойцовского сезона.

— Мне эта идея с турниром не нравится, — бурчал Виталик, когда мы неспешно брели к главным воротам полигона. — Я не люблю турниры.

— Забей, — меня его нытье уже начинает доставать.

— А ты пойдешь?

— Нет.

— Почему? — удивилась Катя, шедшая слева от меня. — Ты же с кем угодно расправишься, Кен.

— В столовой ты был великолепен, — подхватил Сыроежкин.

— Турнир не входит в мои планы.

— Поменяй их, — резонно заметила Катя. — Ты хоть понимаешь, что будет, если чемпионом школы станет простолюдин?

Отлично понимаю. Нас всех живьем съедят. А еще через год изменят регламент, запретив разночинцам участвовать в подобных мероприятиях. Дуэли же с мещанами под запретом. Удивительно, что людей неблагородного происхождения еще принимают в школы стихийников. Впрочем, здесь я усматриваю личный интерес правящего дома. Из безродных получаются отличные солдаты — злые, готовые служить в «горячих точках», карьеристы и верные псы. Однажды кто-то получит герб. В лепешку расшибется, но получит.

— У меня есть более важные дела.

— Есть, — подтвердил Виталик. — А сама не хочешь заявиться?

Коварный ход.

— Меня выбьют в первом круге, — уверенно заявила девушка.

Вечером, справившись с «домашкой», я погрузился в дебри социальных сетей. Знаете, когда мне что-то очень нужно, я ни перед чем не останавливаюсь. Взлом чужих профилей, чтение переписки между карателями — сущие мелочи в сравнении с той картиной, что начала мне открываться в последние дни. Я составил «черный список» отморозков, который ежедневно пополняется новыми личностями. В мою коллекцию попадают малоизвестные факты биографий, экономические и социальные сведения, маршруты, привычки, круг друзей и знакомых. Подробное, непрерывно расширяющееся досье.

Ближе к полуночи я сворачиваю бурную деятельность.

И начинаю копать под господина Троекурова.

Забавный он тип, наш директор. В прошлом — любитель финансовых махинаций, серых схем, уклонения от налогов и государственных пошлин. Род Троекуровых — эдакие подпольные миллионеры, научившиеся штамповать деньги буквально из пустоты. Что касается Троекурова-младшего, то подонок дважды подозревался в изнасиловании, один раз — в разбойном нападении, и еще за ним числился наезд на девочку-простолюдинку. Наезд — в прямом смысле. Четырнадцатилетний мажор сбил во дворе многоэтажного дома пятилетнего ребенка и скрылся с места преступления. От родителей девочки откупились, оплатив лечение, но малышка осталась прикованной к инвалидной коляске. Дело прикрыли по надуманной причине, свалив вину на коммунальщиков. Дескать, темно было, фонари не работали.