— Купил?

— Да вы у него сами спросите, вон он идёт, — пожал плечами Рогов и заторопился дальше.

Внизу, среди зарослей цикория и ромашек, по протоптанной тропинке у озера шел Будяк. Точнее не шел, а практически крался. Наткнувшись на мой взгляд, он изобразил независимый вид и хотел пройти мимо, на был остановлен мной:

— Пётр Иванович!

При звуках моего голоса Будяк притормозил.

— Можно тебя на минуточку? — сказала я незлым голосом.

Будяк вздохнул:

— Вредничать будешь?

— Да нет. Поговорить бы.

— Я сердцем чист и ласков, — включил режим «клоуна» Будяк, — отчего же не поговорить?

— Что это за цирк с бочкой и сестричкой для Светки? — задала вопрос я спокойным тоном, ну, почти спокойным.

— К тебе я отношусь с любовью и почтением, душа моя, — дурашливо подмигнул мне Будяк.

— Не выкручивайся.

— Что тебе во мне не нравится? В чем изъян?

— Пётр Иванович, прекращай дурака валять! — вконец рассердилась я. — Иначе рассоримся. Ты меня знаешь!

— Ну, не ругайся, — погрозил мне пальцем Будяк, — и вообще, Лида, образ циничной и отмудоханной судьбой курицы тебе не идёт.

— Ты на мой вопрос собираешься отвечать⁈

— Пошли пройдёмся до лесочка, Римма Марковна шишек попросила набрать для самовара на вечер. По дороге поговорим.

Я бросила взгляд на сад — Светка активно собирала яблоки. Ну что же, сама вполне справится. Я кивнула Будяку, и мы начали спускаться к озеру.

— Осторожно, тут болото, — предупредил меня Будяк и подал руку, — перепрыгивай.

Мы обогнули болотистый, заросший камышом берег, прошли по дощатому мостику без перил, перекинутому через затянутую ряской небольшую запруду, где стая жирных уток с подбулькивающим чавканьем паслась на ярко-салатовом ковре. Дальше, на глинистом обрыве, начинался еловый лес, сырой и мшистый, он тянулся неширокой полосой до безымянного ручья.

Я думала, нам туда, но Будяк (так и не отпуская мою руку) потянул меня дальше и чуть в сторону.

— Ты куда? Вот же шишки, — не поняла его стратегии я, пнув большую еловую шишку.

— Это не такие шишки, как нам надо, душа моя, — снисходительно посмотрел на меня Будяк. — ты когда-нибудь пробовала чистить самоварную трубу после еловых шишек?

— Нет, — сказала я, решив не признаваться, что я никогда вообще не чистила самоварную трубу, — а что с ними не так?

— Ты хоть что-то, кроме своей работы замечаешь? — вопросом на вопрос ответил Будяк.

Я начала сердиться и поэтому промолчала.

— От еловых шишек накапливаются смолы, их чистить тяжело, а ещё самовар быстро чадить начинает, — терпеливо, словно школьнице, пояснил Будяк.

— И что?

— Мы идём во-о-он туда, — Будяк указал на пригорок, за которым начинался сосняк.