«Демонесса Наслаждения» не обладала активной способностью Очарования, однако могла в максимальной степени проявить собственное обаяние. И этого даже в обычное время хватало, чтобы подавляющее большинство мужчин не могло отвести глаз, их дыхание становилось тяжёлым, а разум наполнялся фривольными фантазиями. Что уж говорить о Моране Авиньи, который отнюдь не являлся «Аскетом» и к тому же уже подвергся воздействию «Колье Беатрис», разжёгшего в нём похоть.
В подобной обстановке в глазах Морана Авиньи существовала одна лишь Франка, а весь его разум заполонили воображаемые картины того, что могло произойти далее.
Его сердце забилось чаще, кровь закипела во венах, а движения подпали под влияние этого состояния — они оставались стремительными, но стали странными и сбивчивыми.
На его теле вспыхнуло сияние, подобное утреннему рассвету, и он избрал Франку объектом наказания. Это способно было всесторонне повысить степень его воздействия на «Демонессу Наслаждения» и силу наносимых ей атак.
Вслед за выбором объекта наказания тело Морана Авиньи словно сделалось чуть выше и величественнее, отчего у Франки само собой возникло чувство страха, будто перед ней находилась могущественная фигура, способная распоряжаться её жизнью.
Это привело к тому, что выбывшая из состояния невидимости и стремительно менявшая позицию Франка невольно замешкалась.
Моран Авиньи, чьё дыхание сделалось обжигающим, уловил момент, поднял правую руку, толкнул её в сторону Франки и произнёс на древнем гермесе:
«Заточение!»
Вокруг Франки тотчас выплеснулось огромное количество густой прозрачной жидкости, образовав исполинский янтарь, который заключил «Демонессу Наслаждения» внутри и сковал на месте.
Треск!
Тело Франки растрескалось и раскололось, превратившись в маленькое косметическое зеркальце размером с ладонь.
Так она вырвалась из «Заточения» «Рыцаря Наказания».
В этот миг у Морана Авиньи возникло острое Предчувствие опасности, и, полагаясь на могучее телосложение «Рыцаря Наказания», он вырвался из опутавших его невидимых нитей паутины и совершил вынужденный кувырок в сторону.
Обошедшая его сзади сбоку Дженна с силой нанесения решающего удара вонзила шип из кристаллического льда, охваченный чёрным пламенем Демонессы, однако промахнулась.
В глазах Морана Авиньи отразилась эта «Ведьма» в чёрном платье и мягкой шляпке, и ему неожиданно показалось, что она тоже весьма хороша.
Разумеется, обе вместе — ещё лучше.
Моран Авиньи тут же перешёл в полуприсед, сжал ладонь в воздухе в направлении области, где находилась Дженна, и глухим голосом выкрикнул на древнем гермесе: