«Теперь мы можем нормально поговорить?» — с улыбкой спросил Лумиан у этих слуг и рабов.
За его спиной одна за другой сгущались ало-белые огненные вороны, готовые сорваться в любой момент.
Выглядевший довольно статусно интисский слуга, не в силах скрыть собственный страх, ответил:
«Амандина не спускалась, иначе…»
На этих словах он не удержался и облизнул губы.
«В кого вы стреляете?» — добавил вопрос Лумиан.
«В Пети, этого чертова ублюдка, которому место в аду, и его управляющего, что вечно машет плетью!» — темнокожий раб поднял с земли оружие и, как и остальные, обнаружил, что оно испорчено.
Они собирались пойти в другие комнаты на первом этаже и найти ещё несколько стволов, но пока не смели сдвинуться с места.
«Вот оно что,» — с искренним пониманием вымолвил Лумиан. — «Продолжайте.»
Он развернулся и, увлекая за собой постепенно рассеивающихся полтора-два десятка огненных воронов, сказал Камю и остальным:
«Мы поднимемся на третий этаж сбоку.»
На такое расстояние ему не очень хотелось использовать «Телепортацию» — он применял её уже четыре раза.
Разумеется, став «Жнецом», Лумиан мог совершить одиннадцать-двенадцать «Переходов сквозь мир духов», даже не задействуя духовность, накопленную благодаря способностям «Аскета», что было весьма существенным прогрессом по сравнению с прошлым.
Камю и остальные не стали возражать, а Лугано дрожащим голосом произнёс:
«Я… я как полезу?»
Он помахал остатком правой руки.
Лумиан бросил на него взгляд и сказал:
«Камю тебе поможет.»
Я? Камю сначала оторопел, а затем оценил свою сноровку, решив, что справится.
Вскоре четверо с помощью статуй, украшений, металлических труб на внешней стене и бокового балкона взобрались на третий этаж.
Едва толкнув дверь, ведущую в коридор, Камю увидел силуэт.
Это была интисская служанка в белой тканевой ночной рубашке — личная служанка Амандины.
В этот момент молодая служанка стояла в темноте под тусклым лунным светом с окровавленным кинжалом в руке, с неразличимым выражением лица.
Кап, кап — алая кровь с кинжала капала на ковёр в коридоре.
Сердце Камю сжалось:
«Что ты сделала?»
Служанка улыбнулась удовлетворённой, радостной улыбкой:
«Я убила его, оно меня уже давно раздражало!»
Оно? В интисском языке «она» и «оно» — это два совершенно разных слова, и Камю, изумившись, проследил за капающей кровью и увидел у дверей боковой комнаты любимого пса Амандины.
Фух… Камю вздохнул с облегчением и глухо спросил:
«А мисс Амандина?»
На лице служанки исказилось выражение ненависти:
'Я и сама её ищу!
«Она ушла час назад!»
Час назад… До начала «Праздника снов»? Камю расспросил далее: