Метиска-служанка оцепенела, и страх сменил ненависть.
Черноволосый и зеленоглазый Лумиан, засунув руку в карман, стоял на ступенях у дверей главного дома поместья и совершенно небрежно громко спросил:
«Где мисс Амандина?»
Э-э… Камю вдруг стало немного стыдно.
Из-за спешки спасти мисс Амандину он повёл себя слишком непрофессионально!
Он бывал гостем в поместье Пальм, но, очевидно, не получал приглашения подняться наверх и посетить комнату Амандины, так что совершенно не знал, на каком этаже и в какой комнате искать Амандину.
Если искать этаж за этажом, то в нынешнем хаосе неизвестно, с сколькими препятствиями придётся столкнуться.
Выражение лица метиски-служанки несколько раз изменилось, дав волю явному страстному желанию и ожиданию:
'Она спит у себя в комнате, на третьем этаже, вторая комната со стороны каучуковой рощи.
«Идите скорей, она так красива, от неё так приятно пахнет, она такая чистая, у неё прекрасная фигура, гладкая кожа, она совсем не такая, как мы, многие джентльмены считают её девушкой своей мечты, скорей идите!»
К концу фразы метиска-служанка заскрежетала зубами, а в её глазах будто запылал призрачный огонь, жаждущий увидеть нечто определённое.
От этих слов у Лугано волосы встали дыбом, а по спине пробежал холодок — он ощутил неприкрытое человеческое зло.
Хлоп-хлоп-хлоп — Лумиан со смехом покачал головой и поаплодировал.
Рия помолчала две секунды, поднялась и покинула эту зону.
Сделав несколько шагов, она остановилась, повернулась к метиске-служанке и низким, но быстрым голосом повторила свои прежние слова:
«Найди какое-нибудь место, где никого нет, и спрячься, сиди там до рассвета.»
Сказав это, Рия больше не смотрела на метиску-служанку и за пару шагов прибежала обратно к ступеням перед главным домом.
Лумиан отвёл взгляд и первым направился к распахнутым коричневым двустворчатым дверям.
Стоило им войти, как он, Камю и остальные увидели в гостиной женщину средних лет в растрёпанной ночной рубашке, с полуобнажённым телом и распущенными чёрными волосами, восседавшую на талии крепкого туземного раба. Она совершала бурные движения с упоённым выражением лица, то громко выкрикивая, то осыпая всё вокруг грязной руганью, а туземный раб с тем же наслаждением вовсю ей подыгрывал.
Возле лестничного пролёта пятеро или шестеро слуг и рабов, держа в руках охотничьи ружья, винтовки и прочее оружие, время от времени вели огонь по лестнице, а со стороны прохода на второй этаж изредка отстреливались в ответ.
Увидев подобную картину, Камю остолбенел, его взгляд замер на лице всё ещё обаятельной, сплошь залитой румянцем женщины средних лет.