Распахнув дверь, он увидел Ноэлию в коричневом кожаном доспехе и двуугольной монашеской шапочке.
С лицом, холодным как иней, Ноэлия внезапно подняла руку и пониженным голосом выкрикнула на языке Древнего Гермеса:
«Заточение!»
Люмиан тут же потерял возможность двигаться: казалось, его окружают слои прозрачных стен или текучая вязкая жидкость, ограничивающая каждое движение, превращая его в крошечную букашку внутри янтаря.
В следующую секунду Ноэлия обратным хватом выхватила из-за спины прямой меч.
В то же время штанины Люмиана резко натянулись, сам он словно стал выше и шире, а из глубины его тела вырвалась взрывная сила.
Сковавший его прозрачный «янтарь» издал скрипящий звук, и на нем одна за другой пролегли невидимые трещины.
Со свистом Ноэлия сжала рукоять прямого меча обеими руками, рассекла воздушный поток, разрубила и без того шаткую «клеть» и обрушила клинок на голову Люмиана.
Наготове занесенный правый кулак Люмиана вовремя метнулся навстречу, вспыхнув сгущенным ало-белым пламенем, и ударил в плоскую сторону прямого меча.
В глухом сдержанном хлопе тот прямой меч отклонился в сторону и, чиркнув по дверному косяку, с грохотом вонзился в пол.
Ноэлия воспользовалась инерцией, чтобы отступить, убрала прямой меч и глубоким голосом спросила на интисском языке:
«Это ты взорвал Рыболовную гильдию?»
Люмиан, увидев это, не стал контратаковать. Его тело вернулось в норму, и он с улыбкой произнес:
«Взорвал ли это я — неважно. Важно лишь то, сможет ли кто-нибудь доказать, что это сделал я.»
Он понимал, что Ноэлия лишь предостерегала его, а не действительно пыталась уничтожить, иначе после «Заточения» последовала бы другая Потусторонняя способность, а не прямой удар мечом.
Ноэлия сохраняла величественный вид человека, годами поддерживавшего порядок в порту Санта и допрашивавшего различных подозреваемых:
«Зачем доводить до такого, зачем устраивать такой шум?»
Люмиан повернул голову и взглянул на комнату слуги, давая знак поднявшемуся на шум Люгано возвращаться в постель.
Направляясь к креслу-качалке в гостиной, он проигнорировал вопрос Ноэлии и с улыбкой сказал:
«Я кое-что выяснил.»
«Например?» — Ноэлия вошла в номер и прикрыла за собой деревянную дверь.
Люмиан указал на диван:
«Сначала присядь, а потом поговорим, чтобы ты не говорила, будто я невоспитан.»
Ноэлия бросила взгляд на Люмиана и с улыбкой ответила:
«О какой вежливости речь, если ты даже не обменялся со мной традиционным поцелуем в щеку?»
Ее поведение было предельно открытым и естественным.
Люмиан опустился в кресло-качалку и ответил на ранее заданный вопрос: