«„Ослабляющая пуля“!»
Это была «Ослабляющая пуля», полученная от Ебуса!
В мгновение ока молния толщиной с ведро раздробила тускло-зеленую пулю и сожгла окружавшее её ослепительно-белое пламя.
Внезапно вспыхнувший серебристо-белый свет мгновенно затопил Люмиана.
Бум!
Ужасающий грохот запоздал на полтакта, прежде чем достиг ушей Антони, заставив его тело инстинктивно вздрогнуть, а слух — едва не пропасть.
Он снова вспомнил тот вечер, когда на военный лагерь напали последователи Злого Бога — выстрелы, пушечная канонада, вопли и боевые кличи немолкающим потоком доносились отовсюду, повергая его в панику и страх, отчего осталась тяжелая психологическая травма, излеченная лишь спустя много лет.
Сейчас он будто вновь вернулся в обстановку тех дней.
Антони взялся за ум, взглянул на чистый альбом перед собой и продолжил делать эскиз, пока карандаш в его руке шуршал по бумаге.
Он всё ещё помнил, что невербальный посыл Люмиана только что означал:
«„Пока я не умру и кто-то не переступит через мой труп, никто не причинит тебе вреда!“»
По сравнению с той паникой, беспомощностью и спасением собственной шкуры в военном лагере, Антони находил, что нынешнее положение не так уж и плохо.
По крайней мере, у меня есть соратники, которым я могу доверять!
По крайней мере, у меня за спиной есть тот, кто насмерть готов меня защищать!
Среди рассыпавшихся во все стороны бесчисленных серебристо-белых электрических змей тело Люмиана сперва растрескалось на множество зеркальных осколков, а затем обуглилось и рассыпалось в прах.
Тот самый «Зеркальный двойник», что дала Дженна!
Силуэт Люмиана прорисовался вновь, он всё так же стойко стоял на прежнем месте с широко расставленными ногами.
Грохот в воздухе не утих с окончанием предыдущей кары, а наливался новой волной Казни.
Когда «Надзиратель» выдвигает публичное обвинение, наказание продолжается непрерывно до тех пор, пока приговор не вступит в полную силу!
Кожа на голове Люмиана занемела, а черные волосы и волоски на теле слегка поднялись, подстегнутые оставшимся в воздухе электричеством.
После нескольких секунд приготовления гигантская молния, еще более величественная и ужасающая, чем прежде, бесшумно обрушилась вниз.
Люмиан уже стиснул зубы, отбросил револьвер и вскинул обе руки, заставив кастеты «Истязание» с железо-черными шипами точно встретить острие молнии, пока над ним один за другим формировались ослепительно-белые огненные шары.
Кастеты «Истязание» могли ценой собственного разрушения или разлома заблокировать один удар, наделенный божественностью!
Бум!