***

Лукас не выжил. Он умер через год после падения старого мира. Не от пули или голода. Эти угрозы стали будничными, и от них можно было уворачиваться. Его убила «черная лихорадка», как назвали выжившие мутировавшую лихорадку денге, которая выкашивала людей с ослабленной радиацией и скудным питанием иммунной системой. Он умирал в их маленьком, насквозь продуваемом убежище в районе Ларанжейрас, в бывшей котельной, где когда-то шумели насосы, а теперь лишь гулял сквозняк.

Лавиния не отходила от него, держа его горящую ладонь в своих натруженных, холодных руках. Тело Лукаса пылало в лихорадочном огне, а глаза, некогда такие живые и насмешливые, уже ничего не видели, затянутые мутной пеленой. Казалось, он смотрит куда-то внутрь себя, на приближающийся конец.

— Ты сильнее, чем думаешь, — прошептал он хрипло, собрав последние силы, перед тем как его дыхание остановилось, превратившись в тихий, обрывающийся выдох.

И она доказала это. Не сразу. Сначала были недели оцепенения, когда она просто сидела у стены и смотрела в пустоту, пока голод и холод не заставили ее двигаться. Потом, долгие месяцы одинокого выживания, где каждый день стал битвой с тенью ее прошлого и с реальными опасностями нового мира.

Теперь Лавиния жила в коммуне, организованной на территории бывшего Ботанического сада. Это место когда-то было символом ухоженной, рукотворной красоты. Теперь же оно напоминало гербарий апокалипсиса. Скелеты гигантских пальм-император тянулись к серому небу голыми, обломанными ветвями. Высохшие, почерневшие орхидеи свисали с мертвых деревьев, как погребальные гирлянды. Но среди этого пейзажа смерти несколько сотен выживших, словно упрямые муравьи, строили свой новый, хрупкий мир. В темных, укрепленных подвалах оранжерей они разводили грибы на субстрате из переработанных растительных отходов. На крышах павильонов были растянуты сложные системы сбора дождевой воды, лабиринты из желобов, фильтров из песка и угля, большие глиняные цистерны для хранения. Знания стали новой валютой, и ими обменивались на сходках. Как лечить «радиационную чахотку», как отличать съедобные лишайники от ядовитых, как чинить старые транзисторы.

Лавиния нашла здесь не просто убежище, а дело. Она командовала одним из патрулей, отвечавших за безопасность периметра. Девушка обучала детей, выросших уже после Падения, оказывать первую помощь с помощью того, что удавалось раздобыть, и выживать на улицах по-прежнему бурлящего города.

У нее имелась рация, тяжелая, видавшая виды, всегда настроенная на частоту «Южного Сопротивления», хрупкого альянса разрозненных групп выживших из Бразилии, Аргентины и Уругвая, чьи голоса, полные помех, изредка прорывались сквозь эфир, напоминая, что они не одни.