— Они бандиты!
Прыжок выдался не самым удачным. Отталкиваясь от палубы, я поскользнулся на пятне воды и потому полетел не так хорошо, едва схватившись за ноги Лоренцо, со всей силы рванув его на себя. Итальянец на ногах не удержался и, смешно всплеснув руками, рухнул на спину. Я принялся самозабвенно обрушивать кулаки на затылок шпиона. Несколько дней пути и недоедания сделали своё дело, отчего удары выходили не такими мощными, чёткими и поставленными.
— Пригнись! — пробился сквозь клокочущее сердце крик одного из полицейских.
Выстрелы застрекотали над головой. Пулемёт сделал одну длинную очередь над нашими головами. Угол для стрельбы был неподходящим, малопригодным, отчего очередь могла лишь только припугнуть, но этого хватило для того, чтобы я схватился за пистолет итальянца. Рукоять плотно встала в ладони, и я несколько раз нажал на спусковой крючок. В теле Лоренцо появилось несколько лишних дырок, и затем всё закрутилось со страшной скоростью.
На такой сверхкороткой дистанции всё закончилось за десяток секунд. Похитители успели сделать всего парочку выстрелов, пробив голову помощника офицера, а самого капитана ранив в живот. Я же опустошил магазин в оставшихся, лёжа, из неудобного положения, но этого хватило для того, чтобы быстрая и кровавая схватка закончилась.
Выдохнув, я бросился к раненому офицеру. Рана была страшной, пуля прошла насквозь, но даже такую рану необходимо было ликвидировать. Он легко мог вытечь такими темпами, а допускать этой смерти мне очень не хотелось. Рывком я сорвал чистый от грязи и воды рукав его формы. Стоит отдать должное швеям — нитки держались крепко, отчего в одно движение не было возможно оторвать рукав. Впрочем, в ладони у меня всё же оказался небольшой кусочек ткани, который я свернул на манер тампона. Сию импровизированную штуковину я сунул внутрь раны. Да, не стерилизовано, но я прекрасно знал о том, что любое ранение в любом случае будет считаться грязным, а сейчас было критически важно хотя бы немного сократить кровотечение, тогда как остановить его будет невозможно.
Дополнительно перемотав рану ещё одним куском одежды, я откинулся на борт корабля, надеясь, что короткое пленение прекратилось и можно будет отдохнуть по-человечески.
— Вы вправду хотите мне сказать, что вы действительно являетесь князем Ермаковым?
Справиться с толстолобостью отечественных аппаратчиков по плечу далеко не каждому. Казалось бы, отступи ты на пару минут от собственных убеждений, попроси своего помощника проверить полученную информацию, но ведь нет — будет стоять на своём до самого конца. При этом ведь я не оказывал никакого сопротивления и даже больше — помог в схватке с противниками государственного режима и сподвижниками иностранных интересов. Правда, главного вражеского шпиона в ходе всё той же схватки устранили парой пуль в затылок. Конечно, стоило бы оставить его в живых, ведь подобного рода «язык» был крайне важен для внешней разведки, но в пылу схватки на речном баркасе я вовсе позабыл о стратегических интересах.