— Потому что нам необходимо подготовить народ к этой войне. Вы представляете с какой страшной войной мы столкнёмся? Придётся мобилизовать многие миллионы людей, оторвать их от семьи, хозяйств, производственных станков. Поймите, генерал, что война не будет быстрой ни в коем случае. Не будет массовых кавалерийских прорывов, не честных сражений аристократа с аристократом. Необходимо подготовить народ и тыл, вдавить в голову каждого человека, каждого семейства необходимость и причины будущей войны. Мир столкнётся с таким мощным кризисом, который никогда не видели раньше. Воевать пойдут все, невзирая на статус и сословную принадлежность. На фронт пойдут эшелоны, полные готовых воевать бойцов, а обратно пойдут вагоны с окоченевшими трупами, тогда как других придётся хоронить в неизвестных братских могилах. Хороший расклад выходит? — я посмотрел в глаза офицеру, — Так вот, если к этому не подготовить народ, то мы получим такой общественный всплеск, что наша с вами страна самоуничтожится, издав громкий предсмертный вскрик. Восстания пройдут по всей Империи, начиная от Варшавы, заканчивая Желтороссией и даже Америкой. Не важно кто будет воевать, за какие идеи и идеалы будут сражаться, какие флаги будут поднимать в боях, какие кличи использоваться, но суть в том, что не вы, ни я не собираемся видеть кровавый закат нашей страны. Это слишком большое горе, а потому мы должны подготовить народ к этому.
Когда я оказался в Томске, то наконец смог выдохнуть. Последние несколько месяцев были слишком сильно наполнены действиями, чтобы была возможность хоть немного отдохнуть, а потому в тот момент, когда я оказался в кровати в собственном доме, вырубился как по щелчку пальцев. Да и отойти от состояния постоянной настороженности не получалось. Война в Америке стала серьёзным испытанием, несмотря на свою скоротечность. Впервые за всю жизнь мне удалось получить столько адреналина за такой короткий срок. Казалось бы, ещё раньше у меня был опыт по убийству людей, но здесь было что-то другое. В атаку, плечом к плечу со мной, поднимались другие воины, ведомые указом своего отечества. Автоматы же казались в тесноте окопов просто идеальным оружием, сметавшим мексиканцев так, как это не могла себе позволить «траншейная метла» американцев. Хотя о дробовиках тоже не стоит забывать — производство сильно дешевле, а эффективность свою доказали уже давно…
Не знаю, насколько долго я спал, но сон был наполнен разномастным бредом, который здоровому мозгу точно не смог бы привидеться. По пробуждению голова раскалывалась, хотелось пить настолько сильно, что во рту будто пылевая буря прошлась несколько раз. Любой звук казался колокольным набатом. Для меня это были не самые приятные ощущения, мне хотелось сбежать как можно быстрее, но всё же я поднялся со своей кровати, слыша, как к комнате мягкими шагами приближается некто неизвестный. Не сказать, чтобы я мог отлично разбирать по шагам каждого из собственных домочадцев, но рука рефлекторно потянулась к лежащему под подушкой револьверу. Опасности внутри дома я не ощущал, но вместе с тем был готов выстрелить. Всё же совершённые на меня покушения, вкупе с проведёнными в боях днями, привели к тому, что вес револьвера хотелось ощущать в руке едва ли не всегда.