О том, кто же я такой, вопросы я слышал уже раз этак в десятый, и не менялась даже интонация, хотя прошло не больше полутора часов.

По лицу следователя можно было увидеть, что он с большим удовольствием бы сейчас отправил меня в каземат, но то упорство, с которым я отстаивал свою принадлежность к княжескому роду, явно заставляло его задуматься. Вот и выходило так, что оба мы теперь напоминали толстолобых баранов, бодающихся и не уступающих друг другу. Однако в моём случае не было вообще никаких доказательств, тогда как полицейский имел на руках все документы, подтверждающие наличие власти.

— Ага, именно князь. Отправьте весточку опричникам. Они вам быстро объяснят, кто я такой и почему оказался в таком виде.

— Зачем мне важных людей беспокоить? Никаких подтверждений у тебя нет, документов нет, а всех людей на корабле перестреляли. Я вот на тебя дело повешу за убийство полицейского — и дела с концом. Суд у нас на расправу очень скор.

— Опричники-то сдерут, но если до Его Императорского Высочества дойдёт весть о том, что оружейник Ермаков находится в отделении полиции, а некий полицейский не собирается его отпускать, то тогда подземелья Опричнины покажутся тебе райским курортом Краснодарского края.

— Чего? — по лицу было видно, что полицейский опешил, а затем принялся багроветь. — Ты мне ещё угрожать вздумал⁈

Мужчина хотел было схватиться за лежащую перед ним деревянную дубинку, как тут единственная дверь открылась. Внутрь помещения вошёл растерянный полицейский младших чинов, а за ним — высокий мужчина с точёным, словно из камня, лицом и кожаной прямоугольной сумкой на поясе. Ощущалось, что полицейский этого мужчину откровенно побаивался, заметно пригибаясь и старательно вжимая голову в плечи.

— Ваша светлость, к вам человек. Говорит, что срочно, — молодой полицейский перевёл взгляд на дознававшего меня офицера. — Господин полицейский, прошу вас быстрее освободить князя.

Я выдохнул, понимая, что ожидаемая помощь наконец прибыла. Опричник прибыл неизвестно когда и откуда, но очень вовремя. Он выглядел более чем серьёзно, и было понятно, что обычные полицейские не станут перечить внутреннему разведчику. Для власть имущих в этом не было ничего хорошего, тогда как для меня это было настоящее спасение. Хотелось как можно быстрее свалить, освободиться от успевших уже надоесть наручников, но офицер будто специально копошился, дёргая связку ключей на широком кольце.

— Отбудете со мной, ваша светлость, — беспрекословно заявил опричник, положив передо мной мой паспорт.

Мне не сразу стало понятно, что это был совсем другой паспорт. Изначальный его вариант был очень давно утерян в резком нападении. Даже фотография была один в один схожей с оригинальной. Пожалуй, единственное, что вообще сильно отличало один документ от другого, так это отсутствие пятен ржавчины вокруг скрепок, соединявших листы между собой.