Тимону же было начихать на все мои страхи, и он преспокойно продолжил упражняться в экстремальном вождении этой паровой каракатицы.

Правый рычаг на себя, левый вперёд — с невероятным скрежетом броневик затрясся и задёргался, поочерёдно цепляясь широкими ободами разных колёс за рельсовое полотно, и крутнулся почти на месте. Он ещё не встал ровно поперёк путей, а орк уже резко оттолкнул от себя оба рычага, кинув машину вперёд, в сторону грунтовки с расставленными вдоль неё пушками.

И кто-то ещё говорил, что это у меня агрессивный стиль вождения! Да они просто с Тимоном не знакомы! Этот безумец заставил броневик скатываться по насыпи практически наискосок, едва не завалив его на бок и умудрившись выровнять в самый последний момент, когда я уже готовился распрощаться с жизнью.

Разворот налево, и мы покатили по грунтовке вдоль поезда в сторону ворот. Теперь ни одна пушка не способна была нам навредить — попробуй-ка наведись на столь резво прущую на тебя цель. Копошащиеся у орудий артиллеристы, подохренев от нашей наглости, так и пырскнули в стороны из-под колёс броневика.

Зато с вышки охранников застрочил по нам пулемёт, затащенный кем-то из бойцов на самую верхотуру.

Пули зазвякали по корпусу броневика. Можно было бы ответить встречным огнём, но я, еле протиснувшись мимо орка к фронтальной оружейной консоли, выбрал для себя совсем иную цель. Короткими очередями я постарался сбить запор на перегородивших дорогу воротах.

Пули выбивали искры и оставляли вмятины на стальных створках, но толку от всех моих стараний заметно не было. А ворота приближались достаточно стремительно.

— Держитесь! — крикнул Тимон, и я сиганул назад, не желая первым прочувствовать на себе последствия таранного удара.

Моя попытка зацепиться за спинку водительского кресла оказалась безуспешной — в ворота мы врезались с такой силой, что руки соскользнули, и меня вновь унесло вперёд, приложив рёбрами об оружейную консоль да впечатав затылком в наклонную стенку броневика.

Это было очень неприятно. Но с ещё большей досадой мой слегка поплывший разум воспринял тот печальный факт, что броневик остановился, не сумев справиться с воротами.

— Надо было через забор пробиваться, — поправляя традиционно съехавшие на нос очки, запоздало высказал умную мысль Ильин. — Там проволока, она не такая прочная.

— Вам бы о том, Иван Федотович, — проворчал сзади Холмов, — чуть пораньше сказать следовало.

— Я думал, — шмыгнул носом Ильин, — наш водитель и сам сообразит.

— Хорошие ворота, — подытожил орк, вовсе и не собираясь оправдываться, в отличие от инженера. — Держитесь.