В отличие от того же Зигмунда, обе девушки наносили удары и руками, и ногами. Весьма искусно блокировали взаимные атаки или уходили от них, ни на миг не переставая нападать в ответ.

Ещё и костюмы, облегающие стройные тела Мелиссы и Елизаветы, наконец-то оправдывая себя, заиграли на завораживающую эстетику боя. Попробуй-ка так подвигаться в длинном пышном платье. А тут руки и ноги мелькали просто на загляденье — «Мортал Комбат» нервно курил в сторонке.

— Иван Федотович! — поднял я голову, с трудом отвлекаясь от девиц. — Давайте уходить, пока эти кошки между собой сцепились! Спускайтесь уже!

— Сей момент! — вынырнул из-за орудия Ильин. — Ещё лишь разок попробую дострелить до складов. Кажется, я нащупал необходимые параметры наводки. Не могли бы вы подать мне ещё один заряд?

Я оставил Гордея и направился к стойке со снарядами, опасливо косясь на девушек, драка которых и впрямь всё больше напоминала схватку двух разъярённых кошек. Особенно Елизавета разошлась: гневно шипела и уже пару раз дотянулась ногтями, расцарапав личико своей «лучшей товарки».

А вот Мелисса проявляла хладнокровие и отмахивалась от подружки даже с некоторой надменностью. Движения её были более изящными и отточенными. И главное, удары чаще достигали цели. Вон и левая скула у Лизки уже заплыла синяком, и нос был расквашен в кровь.

В общем, к этим фуриям лучше было не приближаться.

Я схватил снаряд, крякнув от напряжения, и поспешил подняться к Ильину по вполне удобной стальной лесенке.

— Иван Федотович, только один выстрел, — проинструктировал я колдующего над прицелом инженера, — и бегом в последний вагон. Не знаю, что в головах у наших барышень и что они там не поделили, но, когда они закончат выяснять отношения, я не хотел бы, чтобы вы очутились в фокусе их внимания.

— Я понял вас, Владислав Сергеевич, — оторвался Ильин от окуляров наводки. — Вот сюда снаряд извольте вставить. А после, сделайте одолжение, вон за тот рычаг потяните и уже ступайте себе. А я, смею вас заверить, долго не задержусь и скоро буду.

Справившись с затвором орудия, я рванул вниз. Оттарабанить снаряд на площадку оказалось куда легче, чем приподнять и хотя бы усадить, оперев на стенку, потерявшего сознание кочегара.

Привёл его в чувство, нахлопав по щекам — тут уж не до нежностей.

— Гордей, — поймал я затуманенный взгляд еле прочухавшегося бугая, — вставать нужно и идти. Дротики из тебя пока нельзя вынимать, поскольку ты кровью изойдёшь, а мне и остановить-то её здесь нечем. Так что ты уж потерпи, дружище, потом тебя подлечим. Давай, поднимайся.