Холмов тоже пускал дротики один за другим, только и успевая менять да перезаряжать укороты, но результативностью похвастать пока не мог. Как и я. Стрелять ведь приходилось поспешно, почти не целясь, просто в направлении противника, ведущего по нам, как ни странно, довольно плотный огонь.

Впрочем, вскоре наш боевой дед увеличил свой гандикап очередным метким выстрелом, и против нас осталось всего двое охранников. Да и те решили поберечься, прекратив бесполезную стрельбу и получше прильнув к земле.

Понятное дело, почему. Из здания охраны уже выскакивало подкрепление, причём в достаточно немалом количестве. Такую толпу нам втроём с этих позиций не удержать.

— Ваше благородие, отходите, — дед Егор тоже оценил изменившуюся не в нашу пользу ситуацию, — я прикрою покамест.

— Хорошо, — я попятился, встав на четвереньки, — только подожди, не уходи, пока я их сверху из поезда не прижучу. Шарап Володович, отходим.

Мы шустро выбрались из-под поезда и забрались по лесенке в первый вагон. Теперь можно было пользоваться пулемётами без стеснения.

— Я начну первым, — с трудом углядев сквозь щель амбразуры бегущих к нам врагов, я дёрнул рычажок затвора и упёрся плечом в приклад. — Вы пока не стреляйте, подождите. Вступите, когда я перезаряжаться стану.

Задёргавшийся от выстрелов пулемёт, не будь намертво прикреплён к стене, наверняка выскочил бы у меня из рук. Да и грохот поднялся такой, что хоть уши затыкай. Пустое пространство этой бронированной консервной банки работало, как мощный резонатор.

А вот толку от выпущенной мною очереди было совсем чуть — все пули прошли сильно выше голов наступающих. Разве что целеустремлённость спешивших к нам охранников несколько снизилась, как и скорость их бега.

Что ж, будем считать это предупредительными выстрелами. И, раз не предусмотрен на оружии дульный компенсатор, а отдача весьма ощутима несмотря на довольно жёсткую фиксацию, целиться начнём пониже.

Переборщил. Вторая очередь взметнула фонтанчики щебня в паре метров перед самыми шустрыми охранниками. Некоторым правда прилетело осколками камней, ещё больше поумерив пыл, но, увы, не остановив полностью наступление.

Будь рядом орк, наверняка бы решил, что я специально мажу, проявляя необоснованную мягкосердечность к противнику. Возможно, и Холмов так подумал. Я кстати, и сам слышал, что большинство из новобранцев обычно лупят в белый свет, как в копеечку, будучи неготовыми убивать и боясь стрелять во врага прицельно. Но в моём случае причина была в ином — к оружию просто нужно было приноровиться, как и к способу прицеливания через грёбаную узкую щель.