Раздалось цоканье — из глубины вагона уверенно шагал сухонький старичок с палочкой, в застиранной белой панамке и обтерханном сером пиджаке с орденскими планками на груди. Вот ведь люди были, кто воевал — мог отсидеться, но заметил несправедливость и решил вмешаться. При виде ветерана бритоголовые сжались, будто нашкодившие котята. Неужели конфликт исчерпан?

Зря я так подумал… Возможно, в Лехе и еще троих скинхедах пока что теплится огонек адекватного мышления, но вот Тарас — этот, похоже, был в их компании самым отмороженным.

— Дед, ты бы сел и не отсвечивал, — грубо сказал он, и по вагону прокатился гул всеобщего возмущения. — Сами разберемся.

Старик замахнулся на парня тростью, Тарас инстинктивно закрылся и… зачем-то ударил пожилого ветерана в грудь. Тот осел, завалился на какую-то женщину, его тут же подхватили. А дальше я сам не понял, как вскочил и свалил Тараса правым хуком. Причем сделал это с чувством глубокого удовлетворения. Потому что не люблю, когда бьют слабых. Я, конечно, в своей прошлой жизни был редкостным мудаком, но не настолько, чтобы терпеть подобное поведение. Ударить ветерана Великой Отечественной — это надо быть полным подонком.

— Нажмите кнопку! — крикнул Илюха, и сидящий впереди мужик, вскочив, передал его слова дальше.

А в проходе уже царила свалка. Вадян, видимо, приняв мою атаку за сигнал к действию, врезал длинному Лехе по лицу. Валерка с Саней вскочили и взяли на себя тех двоих, что бросились в мою сторону. Дюс, который в этом времени еще не был никаким бойцом, принял на себя пятого. А вот Илюха, мгновенно сориентировавшись, отодвинул к окну девушку и закрыл ее своим широким телом.

Мне прилетело слева, я даже не понял, от кого. Разъяренный Тарас вскочил и тоже попытался ударить меня, но тут же получил в солнечное сплетение. Плохо только, что драться в переполненном вагоне электрички было весьма непросто.

— Дюс, осторожно! — крикнул я, и друг успел увернуться.

А потом кто-то рванул стоп-кран. Электричка дернулась, пассажиры закричали.

— Убивают! — взвизгнул кто-то высоким голосом.

— Твою же ж мать!

— А-а-а!

— Держи его!

— Деда! Деда поднимите скорей!

Саня, отшвырнув от себя в сторону одного из бритоголовых, бросился к ветерану, помог ему встать. А потом в вагон с топотом и отборными матами вбежали раскрасневшиеся и злющие люди в форме.

— Милиция!

Рослые мужики в погонах принялись крутить всех подряд, мне тоже заломили назад руку, и я лишь успел заметить, что черноволосая девушка куда-то пропала.

Нас высадили в Козьмодемьянске. Совсем немного мы не доехали до Ярославля. Задержали всех пятерых скинхедов, моего тезку-блатного, меня, Саню, Валерку и Дюса. Илью не тронули, но он, разумеется, сошел вместе с нами. Еще сошла скандалистка Лариса, громко теперь причитавшая, что ее Вадюша не виноват. А виноват я, потому что повздорил с парнями. Темноволосая же, из-за которой разгорелся сыр-бор, словно в воздухе растворилась. Наверное, воспользовалась суматохой, чтобы тихо исчезнуть. Впрочем, лично я ее за это осуждать не буду.